(Фрагменты)
Истина 1
Ахмед.
Ахмед выходит на сцену, опираясь на свою палку, как на трость, старый и больной.
Ахмед. Внезапно я состарился. И отчего? Вы ни за что не угадаете. Все из-за Ревеня! Мой друг Ревень, энтузиаст всевозможных динамичных и этичных ассоциаций. Защитник прав всех подряд — мужчин, женщин, инвалидов, евреев, негров, арабов, собак, островных попугаев, сексуальных меньшинств и подростков, всех достойно почивших и недостойно живущих, маленьких детей и древних мамонтов! Вы же знаете Ревеня, правда?
Ахмед изображает Ревеня.
Вчера я встретил его возле здания мэрии Сарж-ле-Корнеля, выглядел он очень грустным.
— Ревень, ты всегда такой бодрый и деловой, — говорю я ему, — а сегодня ты что-то не весел. Вид у тебя какой-то растерянный. Что же ты нос повесил?
– Я брожу, как неприкаянный, со вчерашнего дня, — мрачно отвечает он, — поэтому и вид такой.
— Но что же с тобой случилось, Ревень? — нежно шепчу ему на ухо.
— Я встретил истину, — резко ответил он.
Я был ошеломлен. Вы представляете? Истину! Это беспрецедентно! Ревень и истина! Подумать только! Истина и Ревень! Котел с горшком большую дружбу свел!1 Ревень в глиняном горшке — теперь я понял, почему у неготакой озадаченный вид.
Я говорю себе: Ахмед, тут надо действовать с чрезвычайной осторожностью. Дело серьезное. Оно требует особого внимания к деталям и вдумчивого философского подхода. Начинаю издалека:
— Мой дорогой Ревень, а при каких обстоятельствах ты встретил истину?
Он угрюмо смотрит на меня, словно и впрямь, подобно несчастному горшку, давным-давно скитается по земле.
— Я был председателем одного собрания, все было очень мило: мы бурно дискутировали, каждый высказывал свое мнение, мы решали практические вопросы и открыто обсуждали жизненные проблемы, — начал он свой рассказ с потухшим взором и горестной усмешкой на губах. — Прямо напротив меня в глубине комнаты стоял огромный парень с темными усами, кажется, турок. Он скрестил руки на груди и пристально смотрел на меня. Я выступал, поддерживал дискуссию — мы как раз перешли к обсуждению этики внешней торговли. Такой животрепещущий вопрос! Мадам Помпестан, очень милая дама, объясняла, что требовать фиксации минимальной оплаты труда — это нарушение прав человека, потому что это мешает работодателю свободно предлагать условия трудового договора работнику, который добровольно их принимает. Разумеется, это спорный вопрос, но интересный же аргумент! Все сводилось к вопросу об этике оплаты труда. Ведь о какой этике может идти речь, пока заработная плата не будет абсолютно свободной. А следовательно, заработная плата может свободно опускаться до сколь угодно низкого уровня, практически до нуля. Но турок продолжал сверлить меня взглядом, и к тому же он с грозным видом начал поглаживать кончики своих усов. Я сказал себе: Ревень, турок в конце зала явно недоволен. В обсуждении не участвует, отрывается от коллектива. Смотрит на меня и мрачнеет прямо на глазах. Моя речь становится сбивчивой. Как правило, когда я замечаю человека, который не участвует в дискуссии, мне становится как-то неуютно. А он еще и смотрит на меня так, будто я за все в ответе. Я путаюсь в словах, чувствую, что теряю контроль. Начинаю говорить что-то типа «этика минимума не должна забывать об этике максимума», красивая идея, надо сказать, — такая изящная симметрия, но дальше я не могу вымолвить ни слова. Я как будто язык проглотил. Все на меня смотрят. В зале гробовая тишина, будто дискуссия исчерпала весь свой демократический динамизм. И тут этот турок, все еще глядя мне прямо в глаза, очень спокойно говорит: «Месье Ревень, вы не только вот уже много лет говорите одни глупости, но еще и докатились до того, что от ваших глупостей могут пострадать люди». Только представь! Все ошеломленно смотрят на него, друг на друга и потом на меня… И в то же мгновение в моем воспаленном мозгу возникает одна мысль. Эта мысль вторгается в мое сознание, оккупирует мой разум, одолевает меня! Помимо моей воли, она завладевает всеми нейронами моего мозга. Вот эта мысль: «Турок — это не что иное, как суровая истина». Она буквально засела у меня в голове! «Турок — это не что иное, как суровая истина!» Я собираюсь с последними силами, делаю вид, что мне нужно в туалет, и выхожу через заднюю дверь. И вот с тех пор я все скитаюсь, хожу, как рухлядь без опор.
Вот что он мне рассказал, Ревень. Я какое-то время собираюсь с мыслями и говорю ему:
— Ты путаешь то, что случилось после, и то, что случилось до.
— Как это? — стонет он.
— Да, в твою жизнь истинного демократа вторгся турок, — продолжаю я. — Но турок – это не истина собственной персоной! Потому что истина — это не персона! Истина возникнет намного позже — после того, как ты посвятишь много времени и сил, чтобы переварить этот опыт встречи с турком. Когда ты станешь мыслить так же категорично, как турок. Когда ты сделаешь правильные выводы из урока, преподнесенного тебе турком. Когда ты состаришься, постоянно думая о турке. Когда благодаря турку ты все изменишь в самом себе. Когда всё сказанное турком войдет в твою плоть и кровь: станет определять твои действия, твои мысли, твой способ быть собой, Ревенем. Когда Ревень станет сильным, как турок! Ты встретил не истину, Ревень. Ты встретил обещание истины — то, что приходит, чтобы проблеск истины забрезжил в конце туннеля. Обещание истины пришло к тебе в облике турка. Ты встретил самого себя, Ревень, способного извлечь истину из того, что пришло к тебе в облике турка. Истина придет после — когда всю свою жизнь ты будешь размышлять об этой встрече с турком. Вообрази! Представь, ты будешь стариться, нося в себе след, отпечаток, свидетельство его слов, и через этот импульс ты, Ревень, будешь постепенно приобщаться к истине!
А затем я все это изобразил — изобразил явление истины, которая открывается нам в свой час, явление старой как мир истины!
Импровизация: Ахмед стареет под воздействием истины, которую он находит в самом себе.
И по мере того, как я старел, Ревень становился все моложе! Он больше не выглядел как человек, который скитается по земле! Его борода расправилась, щеки посвежели, речь снова стала выразительной! Я практически был уже одной ногой в могиле и с каждым мигом все более преисполнялся истины. А он — о ужас! — он вдруг превратился в молодого юношу и стал воплощением лжи!Дошло до того, что он заявил:
— А, я все понял! Это не я, а турок говорит одни глупости! Да что он вообще понимает в демократических дебатах, этот турок! Это настоящая беда, все эти невежды, которые приходят к нам со своей туркой и насаждают свою архаичную культуру! У меня есть идея! Я предложу нашей ассоциации проводить специальные встречи для интеграции турок! Интеграция! Вот что такое истина! А тех, кого нельзя интегрировать, того надо депортировать! Не позволим антидемократам называть нас глупцами и злодеями! Вот в чем истина! Пока, Ахмед!
Вот так я его и вылечил, своего друга Ревеня! Это был самый неудачный урок философии за всю мою карьеру! И к тому же я состарился на добрый десяток лет! Это я испил всю истину турка до дна, а он — ни капли! Я его опорожнил! Я освободил Ревеня от его турка! Ах, старик Ахмед, ты пал жертвой на алтаре чужой истины. Чертов турок! Хожу теперь, согнувшись под грузом беспощадной истины.
Ахмед с трудом уходит со сцены, как будто несет на своей сгорбленной спине тяжкую ношу. У самых кулис он останавливается и говорит:
Если вы узрите истину — разбирайтесь с ней сами! И не вешайте ее на меня!
Если вы однажды столкнетесь с вашим турком лицом к лицу, не сбегайте от него в туалет. И не пытайтесь сбагрить его мне. Не рассчитывайте на мою помощь — этот номер больше не пройдет. Каждому свое! И у каждого свой турок! Удачи.
Субъект 1
Ахмед.
Ахмед выходит на сцену торжественным шагом, как актер, играющий древнегреческую трагедию.
Ахмед: Я выступаю в маске. Был один великий философ, очень великий философ, грандиозный философ, который сказал это на триста лет раньше, чем я, Ахмед. «Я выступаю в маске». Он сказал это на латыни. Larvatus prodeo. Это резонансные слова, для театральных ушей они звучат как трагическое изречение. Larvatus prodeo.
Импровизация на слова «Larvatus prodeo».
Заметьте, я проявляю вежливость, не произнося эту фразу на арабском. Некоторые умники скажут, мол, раз он родился во Франции, он, поди, и не знает, как сказать «Я выступаю в маске» по-арабски. Скажут, что перевести нечто вроде Larvatus prodeo на арабский не под силу арабу, родившемуся в Ольне-су-Буа. Но я, Ахмед, — не просто какой-то араб, родившийся во Франции. И лучшее доказательство этому — то, что я могу перевести на арабский фразу «Я выступаю в маске». Это звучит: Ataquadamu mutanaqirân. Так-то! Вам это будет полезно!
Ataqadamu mutanaqirân. Larvatus prodeo. И именно я, араб, действительно выступаю перед вами в маске. Не так, как великий философ, который сказал это на латыни. И который уж никак не мог сказать это на арабском. Обратите внимание, что он не был, как я, уроженцем города, находящегося в самом сердце Франции. Он родился в маленькой деревушке департамента Крёз, что прискорбно. А что касается маски, то он говорил о ней со свойственным ему чрезвычайным апломбом, я вам процитирую: «Как и актеры, когда я поднимаюсь на сцену этого театра мира, я выступаю в маске». «Как актеры» — легко сказать! Я сомневаюсь, что этот великий философ действительно носил маску. Парик — да, наверное, так было принято в ту эпоху, они все носили дурацкие парики, а под париком он был абсолютно лысым, как бильярдный шар! Во всяком случае, великому философу подобает быть лысым, но в маске — нет, я не могу представить его в маске. Эта его фраза, «я выступаю в маске», — шутка, риторический прием. Именно поэтому он сказал это на латыни — Larvatus prodeo. Латынь была маской французского, когда он говорил Larvatus prodeo, это означало: я маскирую тот факт, что я выступаю в маске. Что вызывает серьезный вопрос. Возможно ли замаскировать маску? Если я, в отличие от великого философа-шутника, действительно ношу маску, могу ли я здесь, перед вами, скрыть тот факт, что я ношу маску?
Импровизация на тему маскировки маски.
Однозначно! Лучший способ замаскировать маску — это снять ее. Но под маской скрывается не мое лицо, а предварительно замаскированная маска. Только представьте себе! Я выхожу к вам под маской моего лица, а когда я действительно надеваю маску — я показываю вам свое истинное лицо. Ну ладно, не берите в голову. В конце концов, кажется, мы больше не знаем, где маска, где замаскированная маска, а где человек без маски.
А философ, шутник-ларватус, шутник-продео, что скрывалось под его мнимой маской? Если мы все-таки сможем разобраться, что такое мнимая маска. Потому что если маска — это поддельное лицо, мы можем методом дедукции заключить, что мнимая маска, как мнимое поддельное лицо, — это настоящее лицо! Скажу вам откровенно, что вся эта история с фразой «Я выступаю в маске» очень запутанная. Я, Ахмед, каждый день выхожу на сцену в маске, но я вынужден признать, что и сам не понимаю, что это означает.
Однако теперь мы должны узнать, что скрывалось за маской философа. В конечном счете. Вы, может быть, скажете: он был самим собой, но кем собой? Его звали Декарт. Не Декан, не Декрет, не Диктат и не Диктант. Декарт. Он был лысым под своим идиотским париком. Декарт — самый великий из всех лысых философов за всю историю философии.
Надо признать, что у Декарта было много знаменитых сентенций. Выступая в маске, как и я, он прославился своими сентенциями, как и я. Например, он сказал: «Я мыслю, следовательно, я существую». Это он тоже сказал на латыни, у него была настоящая мания формулировать тезисы на латыни. Это была его маска, или его мнимая маска, короче говоря, это было его истинное лицо. Он был лысым знатоком латыни. Он сказал cogito ergo sum, «я мыслю, следовательно, я существую».
Ахмед пристально смотрит на публику.
Хорошо. Но верно ли это? Я мыслю, следовательно, я существую. Предположим, что выступая в маске перед вами, я думаю, что я не существую. Я могу назвать сколько угодно причин, чтобы думать, что я не существую. Я в маске, я играю роль Ахмеда, и где при этом я сам — тот я, кто я есть. Я уже не тот, кто я есть, и в то же время я тот, кем я не являюсь. Поскольку я играю того, кем я не являюсь, у меня есть все основания думать, что я не существую. Вы успеваете за моим ходом мысли? Наблюдать за тем, кто не тот, кто он есть, — это и есть театр.
Тогда, раз я думаю, что я не существую, как я могу думать, что, если я думаю, значит, я существую. Только представьте себе! Я думаю, что я не существую, следовательно, я существую! Какая путаница!
Импровизация на тему запутавшейся мысли.
А! Я вижу в этой путанице проблеск света. Мне кажется, мне уже все ясно. Да, я вижу ясно и отчетливо. Когда я играю Ахмеда, когда я выступаю перед вами в маске, кто же тогда думает? И кто же тогда существует? Это он, Ахмед. С маской на лице, я делаю все, чтобы он был здесь, перед вами. Но он не думает. Как он мог думать, этот Ахмед, раз он не существует? Ахмед — это выдумка на бумаге, фантазия автора, эктоплазма! Но благодаря мне, благодаря тому, что я надеваю маску, он существует здесь, перед вами. Следовательно, Ахмед может сказать: «Я существую, и я не думаю».
А я, за своей маской? Разве я существую? Нет! Это Ахмед, он тот, кто есть здесь, перед вами, а я, меня нет, я являюсь Ахмедом. Но что касается мысли, я думаю безостановочно. Чтобы Ахмед был здесь перед вами, я ежесекундно должен думать о том, чтобы сделать то или другое, чтобы изобретать, вспоминать дурацкий авторский текст, который я сейчас вам произношу. Я думаю, я думаю так напряженно, что весь вспотел под этой маской. Чтобы Ахмед был здесь, и чтобы меня, который думает, здесь не было. Следовательно, я могу сказать: «Я думаю, и я не существую».
Тот, кто думает, но не существует, чтобы быть перед вами тем, кто существует, но не думает, — вот что такое театр!
Поэтому тезис «я мыслю, следовательно, я существую», даже сформулированный на латыни, — никуда не годится. Он угодил в собственный капкан, этот Декарт. Что меня отнюдь не удивляет, потому что его маска, его пресловутое larvatus — это просто липа. Совсем не то, что моя маска, настоящая маска, то есть поддельное лицо, настоящее поддельное лицо, по-настоящему обманчивая маска.
Импровизация на тему любви к маске.
Надо сказать, если вы хотите точности мысли — записывайте. Это произведет эффект разорвавшейся бомбы на фоне всей этой демагогии. Вы всех сразите наповал таким умозаключением: «Там, где я мыслю, я не существую. А там, где я существую, я не мыслю». Вот это шикарная сентенция!
К сожалению, не я это сказал. Ахмед, будь честен за своей маской, где ты мыслишь и не существуешь: это шикарная сентенция, но она не твоя. Это другое larvatus prodeo современности, которое попало в точку. Это сказал Лакан. Не Лакун, не Ланком, не Ланфре и не Ланфран. Лакан. Другой философ в маске, который срывает маску. Потому что сегодня маска — это субъект. Сюжет этой пьесы.
Итак, мы всесторонне изучили этот вопрос. Теперь я удаляюсь. Я откланиваюсь. Изо всех сил стараться мыслить и не существовать, ради того, чтобы Ахмед существовал и не мыслил, — непростая работа. В конце концов, все хотят существовать! Никто не хочет мыслить! Все, я пошел туда, где я существую — и не думаю. За кулисы. Если бы вы меня видели за кулисами, вы бы меня не узнали. Впрочем, Ахмеда вы бы тоже не узнали. Поскольку за кулисами я перестаю мыслить, я похож на тупицу. Зато я есть! Я и есть тупица. А Ахмед, поскольку он не существует, похож на лист бумаги. Зато он мыслит! Больше он ничего не делает. Он становится чистым мышлением. Другими словами, выдумкой.
Я исчезаю за своей маской. За субъектом. А вы — вы думайте! Или существуйте! Либо одно, либо другое. Вы же без маски!
Целесообразность
Ахмед, Камилла.
Камилла сидит на краю сцены и, как всегда, курит сигарету. Ахмед сидит в зале. Из радиоприемника Камиллы невнятно доносится музыка.
Ахмед. Скажи мне, Камилла, что ты там делаешь? И с какой целью?
Обращаясь к залу.
А вы как считаете? С какой целью эта крошка сидит и курит у всех на виду, и при этом не говорит ни слова? Чего она добивается?
Камилла. Да ладно! Отстань от меня! Что хочу, то и делаю!
Ахмед. Что хочешь, хорошо. Но какова цель того, чего ты хочешь? Философы называют это целесообразностью. Это очень красивое слово — «целесообразность». Его можно понимать по-разному …
Вариация на тему слова «целесообразность».
(Назидательно) Философы объясняют его так: завершенность чего-либо есть цель, которую преследует эта вещь, цель, к которой она стремится, согласно своей природе. Например, цель такого хитрого лиса, как я, — цыплята; цель языка — общаться с другими; цель выборов — выбрать тех, кто будет управлять государством. Что касается последнего примера, то это такая целесообразность, в которой мы, в конце концов, не вполне уверенны, мы не знаем в конечном счете, какую цель мы преследовали. Мы думаем, что самые хитрые и действуем в своих интересах, а на деле оказываемся пешками в чужой игре. Самая целесообразная целесообразность — это когда в конечном счете мы приходим к тому, с чего начали. Если вы понимаете, о чем я. Цель закона против мигрантов, чьи документы не в порядке, — угодить самым трусливым и глупым из тех, чьи документы в полном порядке. Он гласит: покажи свои документы, и я скажу, чего ты стоишь. Как будто умственные способности людей можно зафиксировать на клочке бумаги. Вот на что нацелен закон о гражданстве и иностранцах. Это цель дураков, но все же — это цель. А какова цель Камиллы, которая сидит тут перед нами и курит сигаретку? Что скажете?
Обращаясь к залу.
Вы тоже спросите ее: «Камилла, что для тебя целесообразность?»
Камилла. Ты меня достал уже со своей целесообразностью! Мне и так хорошо, я просто убиваю время. Зачем мне целесообразность? Нет, ну вы посмотрите на меня! Неужели я выгляжу идиоткой, которую волнует какая-то там целесообразность?
Ахмед (поднимается на сцену). Проведем эксперимент, тут, прямо перед всеми. Чтобы выяснить, в чем для тебя заключается целесообразность. Иди и встань в углу сцены.
Камилла. Да пожалуйста. Только я тебе гарантирую: в том, чтобы просто встать, нет никакой целесообразности. Особенно когда об этом просит такой прохвост, как ты.
Ахмед. Ладно, ладно! Тем более что лично для меня гораздо больше целесообразности было бы в том, если бы ты решила просто лечь.
Камилла. И его еще называют философом! Да вся его целесообразность только в том, чтобы заманивать девчонок в постель!
Ахмед. Потрясающе! Она нашла целесообразность самой целесообразности! То есть, в конечном счете, секс — это цель любой цели! Так говорит Камилла!
Камилла. Так говорят мужчины! Вот в чем нюанс! Секс — это целесообразность целесообразности у всех мужчин! А для меня целесообразность вообще не в этом!
Ахмед. Хорошо, тогда продолжим эксперимент. Я встану в другом углу сцены, вот так. А ты будешь медленно идти в мою сторону по диагонали. Давай!
Камилла. Скажешь тоже! Пересечь сцену по диагонали — целесообразность прямо зашкаливает. Да у медведя, который ходит по кругу в своей клетке, и то больше целесообразности.
Ахмед. Какова цель медведя, когда он ходит по кругу в своей клетке, — это одна из важнейших проблем философии. Это очень сложный вопрос — в чем цель всего того, что движется по кругу. В чем цель планет, в чем цель галактик, в чем целесообразность всего, что крутится во Вселенной? Тайна, покрытая мраком! Давайте лучше сосредоточимся на Камилле, которая не ходит вокруг да около.
Камилла (очень медленно продвигается по диагонали). Да, но много было парней, которые вскружили мне голову.
Ахмед. Жаль, что я не из их числа. Ближе, милая Камилла, еще ближе… Смотри: целесообразность твоего движения — это я.
Камилла (резко останавливается). Но-но! Без фокусов! Может, я иду к тебе только потому, что ты просишь, а мне нечем заняться в данную минуту. Но если ты хочешь всех убедить, что целесообразность моего существования — это ты, то говорю тебе коротко и ясно: хватит нести чушь! Тоже мне, нашел дурочку.
Ахмед. Да нет же, вовсе нет! Это только подготовительное упражнение на целесообразность! Теперь развернись и возвращайся на прежнее место, все так же медленно.
Камилла. Можно подумать, что я демонстрирую коллекцию ночных сорочек.
Ахмед. Прекрасная идея! Ты носишь ночные сорочки? Какие именно?
Камилла. Уж кто-кто, а ты об этом вряд ли узнаешь.
Ахмед. Увы! Тогда забудем про все эти фривольные цели! Сейчас твоя цель — вернуться туда, где ты стояла.
Камилла. Такая цель у нас сплошь и рядом: мы раз за разом возвращаемся к тому же, с чего начали. То и дело наступаю на одни и те же грабли и говорю себе: Камилла, ты снова оказалась у разбитого корыта.
Ахмед. Но если тебе это не нравится, значит для тебя целесообразность в чем-то другом. Когда мы действуем целесообразно, мы счастливы! Уж это точно. Значит, для Камиллы целесообразность не в том, чтобы всегда возвращаться в исходную точку. Хорошо. Тогда возвращайся ко мне.
Камилла. И долго это будет продолжаться, твое дурацкое упражнение?
Ахмед. До тех пор, пока оно не достигнет своей цели, то есть пока мы не разберемся с твоей целесообразностью.
Камилла. Но тогда можно сказать и обратное: выходит, моя целесообразность в том, чтобы оправдать целесообразность этого дурацкого упражнения?
Ахмед. А теперь снова возвращайся в свой угол.
Камилла. Ну, спасибо за разрешение!
Игра в «иди-вернись» продолжается какое-то время, варьируя свой темп, нюансы и прочее. Неожиданно:
Надоело! Какого черта ты опять до меня докапываешься? Оставь меня в покое! Я слушала музыку, никого не трогала, ни о чем не думала, и надо ж было этому чертову арабу свалиться на мою голову со своей целесообразностью! Да кем ты себя возомнил? В чем твое предназначение — засорять мир словами? Ты что, не можешь заткнуться ни на секунду? Застрял у тебя в извилинах этот бред — вот и пусть себе там сидит. Хватит постоянно бомбардировать людей словами. Поначалу твое комариное жужжание забавляет, но потом от этого начинаешь звереть! А главное — смысла ноль! Засунь ее сам знаешь куда, эту свою целесообразность! И отстань от меня, а не то в глаз получишь!
Камилла выходит, крайне возмущенная.
Ахмед. Вот это девушка — настоящий ураган!.. Зато теперь мы знаем, что такое целесообразность для Камиллы. Она наглядно нам это продемонстрировала — вот уж, действительно, не в бровь, а в глаз! Камилла явственно дала понять, чего она хочет на самом деле. К чему она действительно стремится. И это ужасно. Ведь ее цель — не иметь никаких целей. И ради этого она готова идти напролом — вот в чем целесообразность для Камиллы. Целесообразность нецелесообразности… Мне это напоминает одного немецкого философа — с далекого востока, откуда-то из-за польских пампасов. Иммануил Кант, так его звали. Он говорил, что красота — это то, что выглядит целесообразным, не имея при этом никакой цели. Например, закат солнца. Это так прекрасно, что кажется искусственным, но ничего искусственного здесь нет. У заката нет никакой цели. Этот Кант, он сказал: красота — это форма целесообразности без цели. Как Камилла. Именно поэтому она прекрасна, Камилла. Целесообразность без цели. Закат солнца. Как бы мне хотелось стать ее целью! Стать для Камиллы смыслом существования. Но раз ее цель в том, чтобы не иметь никаких целей, нужно, чтобы я демонстрировал абсолютную бесцельность. Однако изображать полную незаинтересованность совсем не просто, непросто делать вид, что у вас нет никаких целей. Воплотить в себе бесцельность как конечную цель.
Импровизация: Ахмед изображает полную незаинтересованность, полное отсутствие каких-либо целей.
Я буду тренироваться. Эх! Сегодня мы все-таки нашли ответы на столько вопросов! Мы выяснили, в чем целесообразность для Камиллы, а стало быть, и для меня: Камилла хочет видеть во мне высшее воплощение абсолютной бесцельности нашего существования. Мне следует серьезно заняться тренировками! И благодарю вас за вашу помощь! Если увидите Камиллу, пожалуйста, замолвите за меня словечко. Скажите ей, что с тех пор, как она дала мне от ворот поворот, у меня совершенно безразличный вид — и ни на кого никаких видов я не имею. Скажите ей, что я могу быть совершенным воплощением целесообразности без цели. Скажите ей, что Ахмед — достойная цель для красавицы, у которой нет никаких целей. Достойная цель для Камиллы. Потому что для меня, Ахмеда, целесообразность еще и в том, чтобы никогда не падать духом. Никогда. Чем бы все ни закончилось. Даже если для того, чтобы достичь цели, нужно сначала от нее отказаться.
Ну что ж, еще увидимся!
Перевод с французского АННЫ ШУВАЛОВОЙ
- 1 «Котел с горшком большую дружбу свел» (Le pot de fer contre le pot de terre) — цитата из басни Жана де Лафонтена «Горшок и Котел» (Le Pot de terre et le Pot de fer). Заканчивается басня так:«Как странствия их были далеки,Не знаю; но о том я точно известился,
- 2 Что цел домой Котел с дороги воротился,
- 3 А от Горшка одни остались черепки».
- 4 (Перевод И. А. Крылова)