Выпуск: №9 1996

Публикации
УжасИлья Кабаков
Выставки
The LabrisВладислав Софронов

Рубрика: Симптоматика

Буду пагибать малодым!

Буду пагибать малодым!

Авторский проект Людмилы Горловой, плакат, 1995

Сергей Кузнецов. Родился в Москве в 1966 году. Критик современной литературы и кино, эссеист, переводчик. Автор исследовательских работ о творчестве И. Бродского и Т. Пинчена. Неоднократно публиковался в журналах «Искусство кино», «Иностранная литература» и др. Преподает в Институте Медиа (РГГУ). Член редакционного совета «ХЖ». Живет в Москве.

Но сторонний взгляд непрофессионала, проект «Мистер Малой» следует признать, наверное, самым удачным дебютом музыкального года. Дело тут не только в замечательной придумке (если рэп в Америке — музыка нацменьшинств, то в России его следует исполнять с «кавказским» акцентом), но в точном попадании в эстетику и идеологию момента. Чисто внешне это можно связать с возникновением в Москве культуры ночных клубов: танцев до утра, соответствующей музыки, сравнительно легких наркотиков (обычно синтетических). Даже то, что, связанный с «Пилотом», Малой упоминает в тексте “LS-Dance”, «Спорт-бар» и «Эрмитаж», соответствует практикующемуся иногда (то есть при наличии денег) ночному дрейфу из клуба в клуб. Отметим, что последнее сродни пресловутому переключению телеканалов, символизирующему в эстетике постмодерна несводимость к фиксированной доминанте и легкость оперирования потоками информации.

Эта же полисистемность налицо и в песнях «Мистера Малого» — безумный волопюк, все эти «бай чем хай», «миру миру миру мир пису пису пису пис», «ахтунг, ахтунг, Шварценеггер», «патимания», «пэкс» в смысле пакет сливаются со старым добрым «стаф» и «фирма», которые тянут за собой весь фарцовочный набор — «налю не свети», «разводить», «бомбить» и т.д. Фактически впервые в русской танцевальной музыке появились тексты, почти целиком построенные на разнообразном сленге:

Ну и нахлобучки, шанна больше нет
Черти в непонятках кто-то банчит крэк
На килушник масти кто-то подзапал
Будоражит страсти термоядерный кропаль
Жирную настроив парика давать
Серых пассажиров оприходовать
Шмыг-шмыг под кожу — прыг-прыг на небо
Шмыг-шмыг под кожу — прыг-прыг на небо


По производимому эффекту эти стихи временами приближаются к «Хару мамбару». Объяснение непонятных — то есть почти всех — слов смотри на вкладыше. (Отметим гениальность маркетингового хода, почти сведшего на нет конкуренцию со стороны пиратских перезаписей.) Объяснения, впрочем, скорее пародирующие жанр словаря, чем реально объясняющие. («Патизон — место скопления больных патиманией», «Драгдилер — распространитель препаратов нетрадиционной медицины» (cт. 224 УК РФ) и т. д.) На вкладыш же вынесен отсутствующий в реальном тексте песни, но один из самых удачных — с точки зрения переключения языковых кодов — каламбур: «Хоп чем Тьфу — Скорее привет, Чем пошел в п... Хопчик тьфу — бросаю курить».

Лексическое разнообразие соответствует разнообразию интертекстуальному. Объекты цитирования нарочито снижены: детские песенки из старых мульт- и просто фильмов, рекламные слоганы и советская эстрада, смешанные воедино, как будто задают новый виток ретро-моды, когда элементы прошлого демонстративно модернизируются, «попсуются» и подаются без ностальгии как вечные и узнаваемые ценности вперемежку с приметами сегодняшнего дня. Вот он, старый герой Данелия, в новорусском Монте-Карло слушающий трансформированную песню Пугачевой — Вознесенского в густом облаке canabis sativa —

Мимино
Заходит в казино
Он хочет эскимо
Но здесь кино, вино и домино
Миллион, миллион мегадоз
Канабис-анабиоз
Наркамотоз!

Впрочем, перечень источников цитирования представляет не меньшую сложность, чем расшифровка сленга. То, что «Туранчокс» — это герой «Отроков во Вселенной» (первый русский киберпанк?), мне подсказали. Зато среди рассыпанных там и сям цитат и игриво переплетающихся аллюзий мне самому удалось найти несколько ссылок, носящих открыто дискуссионный характер.

Дело в том, что само заглавие — «Буду погибать молодым!» — отсылает не только к давней «романтической» традиции Некрасова, хиппи и Бориса Гребенщикова («Хорошо умереть молодым!», “Living fast dying young!", «Жить быстро — умереть молодым!»), но к сравнительно недавней песне Егора Летова «Я хочу умереть молодым!» и всей «контр'-культ'УР'ной» эстетике суицида[1]. К Летову же отсылает уже цитированный выше «Шмыг»: «Прыг под кожу — скок на небо» из заглавной песни его альбома 1990 года.

На первый взгляд, эстетика «Мистера Малого» представляет из себя нечто диаметрально противоположное тому, что культивировали «ГрОб-рекордз»: там, где Малой стебется, — Летов непробиваемо серьезен, а там, где в «Прыг-скок» цитировались Экзюпери, Акутагава и Леонид Андреев, в «Буду погибать молодым!» цитируются старые советские мультики и новые рекламные ролики. «Непрерывный суицид» трансформируется в «суицид around o'clock».

Но легкое и веселое саморазрушение — так сказать, «экстази» вместо героина[2] — остается саморазрушением. И тут сопоставление с Летовым только подчеркивает, что смерть и саморазрушение стремительно входят в моду. И эта мода на глазах перестает быть маргинальной и полуподпольной, а становится мажорской и агрессивной.

Когда Бренер дырявил себя степлером, это воспринималось как естественное продолжение его самопрезентации как юродивого и неудачника. Но когда клубная жизнь, требующая значительных денежных средств и, тем самым, определенного жизненного успеха, проходит не то под рубрикой «Если вам себя не жалко»[3], не то под девизом «Буду погибать молодым!» — это означает, что веселое саморазрушение парадоксальным образом становится составной частью имиджа достигшего успеха человека.

Видимо, можно сказать о связи этого явления с идеями Маусса и Батая об «экономике траты» и «потлаче» — празднике, на котором имущество и даже сама жизнь участников разрушаются в поединке амбиций и вакханалии всеобщего жертвоприношения. Однако для самих «празднующих» — молодых и уже не очень — более понятными, скорее всего, окажутся социальные соображения.

У автора статьи таковых, собственно, два.

Первое — исторического толка. Как помнят многие, конец восьмидесятых — время массовых горбачевских отъездов — было временем выживания. «Мы не уехали и должны выжить здесь» — словно было написано на лицах оставшихся художников, гуманитариев и начинающих бизнесменов. За прошедшие пять лет все устоялось, стало ясно, что еврейские погромы и голодная смерть опять отодвинулись на неопределенный срок. И слава Богу! — но кровь, привыкшая к адреналину, требует своего. Тем, кто преуспел, чтобы выживать, надо самому поставить себя в максимально напряженную ситуацию. И тут на помощь приходит старая троица sex-drugs-rock-n-roll, во всей красе представленная «Мистером Малым» в заглавной песне. Разве что рок'н'ролл уступил место техно, a drugs, благодаря успехам химии, расширили свой ассортимент.

Впрочем, и без дополнительных усилий жизнь преуспевших становится все более и более опасной (чтобы не сказать — короткой). Это и есть второе соображение автора и, соответственно, второй куплет «Буду погибать...» — «нолю не свети, рексу не груби». Временами при чтении газет создается ощущение, что вероятность «нового русского» умереть в своей постели приближается к вероятности его менее преуспевшего соотечественника быть взорванным в собственном шестисотом «мерседесе». Насильственная смерть, как всякая конъюнктурщица, предпочитает держаться поближе к энергетическим центрам — местам скопления денег и ценностей.

Поэтому на смену традиционным размышлениям-пожеланиям (Хорошо умереть молодым / я хочу умереть молодым) приходит твердая уверенность — буду погибать молодым, буду па-ги-бать!

 

Осень 1995 г.

Примечания

  1. ^ Имеется в виду рок-журнал «Контр’культ’УР’а», издававшийся в начале девяностых, и соответствующая рок-волна: Янка Дягелева, «Гражданская Оборона», «Инструкция по Выживанию» и т. д.
  2. ^ Автор позволит себе уклониться от обсуждения вопроса, насколько использование наркотиков сигнализирует о стремлении употребляющего к саморазрушению.
  3. ^ Рубрика в газете «Сегодня», где печатается программа ночных клубов.
Поделиться

Статьи из других выпусков

Продолжить чтение