Выпуск: №45 2002

Биографии
ТимурВиктор Мазин
Автобиографии
Типа 40Вячеслав Мизин

Художественный журнал №45Художественный журнал
№45 Биография

Авторы:

Константин Звездочетов, Валерий Подорога, Владимир Сальников, Владимир Куприянов, Богдан Мамонов, Виктор Мизиано, Аристарх Чернышев , Александр Согомонов, Елизавета Морозова, Анатолий Осмоловский, Георгий Первов, Виктор Мазин, Олеся Туркина, Дмитрий Гутов, Олег Кулик, Дмитрий Пригов, Леонид Тишков, Виталий Пацюков, Вячеслав Мизин, Анна Матвеева, Алена Мартынова, Ирина Базилева, Елена Ковылина, Александр Шабуров, Владимир Булат, Галина Ельшевская, Богдан Мамонов, Анна и Михаил Разуваевы, Виктор Мизиано, Александр Евангели, Алексей Шульгин, Светлана Голубинская, Георгий Литичевский, Алексей Пензин, Олеся Туркина, Ольга Козлова, Сандра Фриммель, Анна Матвеева, Мариан Жунин, Екатерина Лазарева, Андрей Фоменко, Екатерина Лазарева, Анастасия Митюшина, Виталий Пацюков, Ирина Кулик, Владимир Сальников, Анна Матвеева, Богдан Мамонов

Авторы:

Константин Звездочетов
Комикс Антипигмалион

Биография стала предметом — не темой, а именно предметом! — современного искусства сравнительно недавно. 90-е годы, ознаменовавшиеся сломом устоявшихся социальных структур, открыли простор индивиду. Он впервые стал полноправным хозяином своей судьбы, он стал воспринимать ее с повышенными «вниманием» и «напряжением», биография стала пониматься как «биография — Я-контекстуально-сконструированный-метанарратив-жизненного-пути» (А. Согомонов. «биографиЯ»). Искусство сразу отреагировало на эту ситуацию: реальное существование художника, его биография стали пониматься как произведение искусства, и наоборот, яркие индивиды, талантливо играющие своей судьбой, стали пониматься как художники. «В 90-е вместе с институциональностью ушли всяческие ритуалы, инициации, которые были присущи не только официальной, но и подпольной культуре... В Москву мог приехать никому не известный человек, объявить себя художником, и через 10 минут он становился фигурой номер один» (В. Сальников в «круглом столе» «Об институциональной биографии...»).

Однако осмысляться этот опыт стал только сегодня, что и сделало оправданным настоящий, 45-й, номер «Художественного журнала». Так, сегодня стало ясно, что обретенная свобода — относительна, что, освободившись от социального давления, художник попадает в зависимость от масс-медиа и гламурных стереотипов (С. Голубинская, «Смутный объект желаний...»). Оказывается, что «биография — это тот имидж, который навязывает общественное мнение», что художник «теряет связь с собой внутренним, сквозь него говорят чужие позиции» («Олег Кулик Биография как фокус чужих позиций»). А потому обретение биографии порождает противоположный симптом — намеренный отказ от нее. Раз биография оказалась сведена многими «художниками к циничному выявлению и воплощению механизма успеха», то другие художники открыли для себя «пространства, отличные от современного искусства, — сетевые, неиерархические, горизонтальные, где люди могут творчески существовать, иметь аудиторию, не думая при этом о карьерной биографии» («А. Шульгин: Биографический проект в сетевом пространстве»). Впрочем, попытка «защититься от биографирования» была присуща художнику всегда. Ведь «биография в бытовом, в кондово-эмпирическом смысле убивает художника. Поэтому он опустошает даже знак подписи. Толстой, Ахматова — без всяких инициалов, абстрактная подпись...Такие странные механизмы нужны для того, чтобы... сообщить, что биографии, которая не входит в произведение, не было. Это борьба за произведение, за его бессмертие» (В. Подорога. «Биографический проект в короткой истории»).

Можно добавить, что оправданной тема этого номера кажется сегодня и потому, что эпоха художественных экспериментов с реальной биографией, похоже, пришла к концу. Возвращается фигура художника-профессионала, биография вновь становится институциональной, т. е. строится и описывается чрез послужной список. «Сейчас происходит обретение искусством новой функциональности» (А. Согомонов. «Олег Кулик»). А вместе с функциональностью и критерием профессиональности в искусство возвращаются ценности «профессиональной репутации», «ответственности», «выбора», «поступка», «отказа», «публичного этического жеста» и т. п.

И все же нельзя забывать, что биография является не только предметом: испокон века она была и темой творчества. Однако, «что значит воссоздавать свою биографию посредством искусства? Это значит в первую очередь предать искусство, то есть поступиться его более широкими, внеперсональными аспектами: формальным, историческим, критическим». Искусство в творчестве некоторых художников становится «по сути дела репрезентацией телесности: болевых точек, травм, жестов воссоздания или, наоборот, стирания персональной истории» (А. Матвеева. «Искусство как протез»). Но есть и примеры обратного, когда искусство воссоздает не травмы и боль, а — как это было в творчестве художников-фотореалистов 80-х годов — жизнь, ставшую «почти непрерывным перформансом, в который превращались и велосипедный поход, и какая-нибудь пьянка, и поездка на Сенеж» (Б. Мамонов. «Московский гиперреализм как случай частной жизни»).

Наконец, биография в искусстве — это и биографии конкретных людей. А биография — как утверждают эксперты — это «только часть автобиографии... любая биография включает того, кто пишет, систему идентификаций и размещений... Поэтому автобиографический жанр — это тотальный жанр, а для художника он центральный» (В. Подорога. «Биографический проект в короткой истории»). И художники автобиографии действительно пишут (Д. А Пригов. «Жизнь дается один раз»; Л. Тишков. «Anamnesis vitae Леонида Тишкова»; В. Мизин. «Типа 40» и др.). В не столь малочисленном и хрупком мире искусства каждая биография — это ценность, и когда она прерывается — это потеря (В. Мазин, О. Туркина. «Тимур»; Е. Андреева. «Тимур Новиков...»). «К сожалению, и айсберги тают» (К Звездочетов. «Леонид Прохорович Талочкин — человек-айсберг»).

МОСКВА, ИЮЛЬ 2002

Комикс АнтипигмалионКомикс Антипигмалион
Поделиться

Продолжить чтение