Выпуск: №108 2019

Рубрика: Выставки

Создавая транстопию

Создавая транстопию

Хито Штайерль. «Башня», 2015. Вид инсталляции на выставке «Соседи» в павильоне Цепелия на фестивале «Строящаяся Варшава», 2018. Фото Войтек Радванский. Предоставлено Варшавским музеем современного искусства

Дарья Гетманова. Родилась в 1998 году в Мариуполе. Критик. Занимается перформативной медиацией. Живет в Калининграде.

«Соседи», 10-й выпуск фестиваля «Строящаяся Варшава»
Павильон Цепелия, Варшава
13.10–11.11.2018

В этом году ежегодный фестиваль «Строящаяся Варшава», десятый по счету, проходил в двух городах — Киеве и Варшаве. Главная тема — исследование соседских отношений и связанных с ними миграционных процессов. Выставка «Соседи», организованная при содействии киевского Центра визуальной культуры и Варшавского музея современного искусства, вышла за пределы традиционных выставочных пространств. На улицах Варшавы появились постеры с надписью «Jestem Ukrainka»[1]: цифровые копии 200-гривневой купюры с изображением Леси Украинки, на которых художники Оксана Брюховецкая, Ксения Гнилицкая, Валентина Петрова и Давид Чичкан нарисовали трудовых мигранток, занимающихся преимущественно физическим и плохо оплачиваемым трудом — уборщицы, официантки, сборщицы сезонных ягод, работницы птицефабрики и другие.

Это не полный перечень профессий, в которых используется низкоквалифицированный труд мигрантов. Если гулять по главной улице Варшавы, то услышать украинскую речь можно гораздо чаще любого другого языка. По данным CEDOS[2], в Польше сейчас учатся 35000 украинских студентов. Что же касается трудовой миграции, то здесь мы можем обратиться только к плавающей статистике — это около миллиона людей, получивших рабочую визу. Но на деле их гораздо больше, так как с подписанием Украиной соглашения об ассоциации с ЕС число работающих без необходимых документов только увеличилось, а значит, они являются слепым пятном для официальной статистики.

Павильон Цепелии на улице Маршалковской, в самом центре Варшавы, тоже долгое время был таким слепым пятном для города, поскольку его полностью закрывали рекламные баннеры. Сейчас Цепелию видно издалека — 2-й этаж павильона украсила работа Оксаны Брюховецкой: переведенная на английский язык цитата из гимна Украины «Has Not Died Yet» на оранжево-голубом фоне — сочетание украинского и польского флагов. На первом этаже по-прежнему работает магазин художественных промыслов — все, что осталось от старой Цепелии.

Если, как утверждают Анна-Юльхен Бергардт и Хана Сизар, архитектура возникает из миграции[3], то павильон Цепелия мог бы быть прекрасным примером этого процесса. Цепелия (Центральная организация по народным промыслам) была создана в 1949 году, когда Польская Народная Республика только утверждалась после Второй мировой войны, пытаясь найти в себе ресурсы для выживания в условиях новой плановой экономики. Первым директором организации стала Софья Шидловская — мигрантка из Киева, благодаря которой Цепелия быстро разрослась и открыла кооперативы не только в Варшаве, но и в других городах Республики[4]. Одна из приоритетных задач организации в то время — сдерживание миграции крестьян в города и предоставление им работы на местах в области декоративно-прикладного искусства. В 1990 году Цепелия была ликвидирована, а позже появилась «Фундация Цепелия», частью программы которой стало «обеспечение материальных условий для создания и культивирования традиционных ценностей материальной культуры польской нации, укрепление культурной самобытности и содействие созданию современной польской культуры»[5]. Само здание бывшей Цепелии после закрытия организации в соответствии с духом времени неоднократно меняло свое назначение: от баров и интернет-кафе до казино. Кураторы фестиваля застали его последнюю инкарнацию — неработающее казино на втором этаже.

 

На правах пришельцев

«Вместо того, чтобы говорить о растущем сообществе мигрантов с восточной стороны в объективирующей и дистанцирующей манере художественной репрезентации, приезжие[6] из Украины берут контроль над самим фестивалем (подобно тому, как в некоторых проявлениях массового воображения мигранты из этой страны “захватывают” рабочие места, учреждения и жилые площади в многочисленных польских городах)»[7] — гласит пресс-релиз «Соседей». Цепелия, чье пространство было выбрано для проведения выставки, до этого времени служила пристанищем для другой маргинализированной группы — бездомных. На всем протяжении работы экспозиции происходил неочевидный передел территории между частыми гостями фестиваля и сообществом, для которого само пространство вокруг Цепелии было своеобразным убежищем. Таким образом, именно выставка стала агентом изменений — бездомным пришлось перенести свое место ночлега на несколько метров дальше или вовсе сменить его.

Выставка занимала второй этаж бывшего казино и прилегающие к зданию подземные этажи. О казино здесь напоминает обстановка, особенно освещение — сюда практически не проникает дневной свет из-за плотных штор. А о базировавшемся здесь некогда интернет-кафе — геймерские кресла, которые Хито использовала в своей трехканальной видеоинсталляции «Башня» вместо красных стульев причудливой формы, что были частью работы на Берлинской биеннале в 2016 году. В «Башне» рассказывается о харьковской фирме, занимающейся прототипированием конфликтных ситуаций в Украине: сколько часов необходимо танку, чтобы преодолеть расстояние от российско-украинской границы до Харькова; сколько людей останется в городе-миллионнике, если туда войдет регулярная российская армия, и сколько эмигрирует в страны Евросоюза[8].

some text
Алексей Радинский. «Оползень XL», 2016. Кадр из фильма. Предоставлено автором

Трансформации, которые претерпел павильон, вступают в странное созвучие с работами, представленными на выставке. Например, Алексей Быков спроектировал экспозицию для будущего музея архитектуры. Ее тема — киевское здание эпохи советского модернизма «Тарелка», вокруг которого сложилось протестное движение #savekyivmodernism после того, как появилась информация о том, что «Тарелку» планируют сделать частью торгового центра. В экспозицию входят архив, рабочие материалы к будущему документальному фильму и архитектурный макет, показывающий возможности компромиссного соединения «Тарелки» и торгового центра, созданный архитектором и художником Флорианом Юрьевым, некогда и придумавшим «Тарелку» (застройщики отказались принять проект Юрьева)[9]. Одним из любопытных пересечений можно считать не только грозящее зданию преобразование из полуоткрытого публичного пространства в частную торговлю, но и неожиданная встреча инициаторов этих изменений: выяснилось, что девелоперская компания, выкупившая «Тарелку», в то же время пытается выиграть конкурс на строительство нового здания Варшавского музея современного искусства — институции, организующей фестиваль[10].

Это не единственная работа, связанная с архивированием и пересборкой памяти. В той или иной мере большая часть работ на выставке связаны с различными формами коммеморативных практик и их пересмотром сегодня, особенно в связи с курсом на декоммунизацию в Польше и Украине. Работа Гала Кирна и Фокус Группы — это карта восточноевропейских ревизионистских памятников с подробными адресами и разбором кейсов вокруг них. Рядом с картой — триптих Давида Чичкана с изображением монументов украинским социалистам (один из них покрыт ругательными надписями, другой повален). Триптих являлся частью выставки «Утерянные возможности», проходившей зимой 2017 года в Центре визуальной культуры в Киеве, когда неизвестные в масках проникли в пространство и уничтожили часть работ.

Киевскую часть фестиваля можно было представить по фильму одного из его кураторов Алексея Радинского «Оползень XL», документирующим сообщество, сложившееся вокруг гаражного кооператива на улице Петровской, 34, в Киеве. Один из гаражей кооператива стал центром различных художественных низовых инициатив: от реперов и граффитчиков до экспериментального театра моды. В «Оползне XL» рассказывается история борьбы гаражного сообщества с соседями по кооперативу, закончившаяся закрытием пространства. Впрочем, сообщество не распалось и создало в «Хащах»[11] свой хаб, в котором проходят мероприятия, невозможные ни в каком другом месте — вроде перформативного показа мод Михаила Коптева. Несмотря на то, что «Оползень XL» — это расширенная версия фильма, премьера которого состоялась в 2016 году, история, в нем рассказанная, повторилась. Разработанный Александром Бурлакой в рамках выставки архитектурный проект, который воплотили там же, в лесу на Петровской (и, кажется, те же активисты), стал на время фестиваля дискуссионной и лекционной площадкой.

«Почему мы создаем доступную для всех архитектуру в заброшенном участке города? Не является ли это еще одним примером наивного городского активизма, который лишь помогает власти выполнить работу, от которой та уклоняется? Не является ли точечное вмешательство побегом, а не решением реально существующей городской проблемы? Нет. “Соседи” в Киеве — это лаборатория действий в условиях контрнаступления, которое природа ведет на человека. Должен признаться: мы заслужили это контрнаступление. Мы должны изучать новые стратегии выживания»[12], — пишет Алексей Радинский. То, в каких терминах Радинский и герои «Оползня XL» говорят об этом месте, напоминает, как Эрол Юлдиз описывает пространство транстопии в городе: «Транстопия может быть местом перехода, где маргинальные субъекты и виды знаний перемещаются в центр наблюдения, становятся привилегированными, а также частично культивируются»[13]. Юлдиз описывает это в контексте того, как городские жители — и мигранты в частности — переоткрывают для себя городские пространства, создавая новые структуры, «городские транстопии». Это очень похоже на функцию, которую выполняют «Хащi» — в Киеве больше нет другого такого места, в котором могли бы встретиться треш-модельер Михаил Коптев и реп-группировка HDSH. Возможно ли, чтобы такой опыт совместного существования мог стать тренировочной базой для создания более подходящей модели места встречи? В какой-то момент один из маргинализованных субъектов неизбежно оказывается исключен, производя новое противостояние: возникает тот самый передел территории, который произошел в Цепелии, когда место встречи группы бездомных метафорически захватили мигранты, невольно заставив тех потесниться. Вероятно, здесь возникает необходимость в пересмотре стратегий сотрудничества и кооперации, при которых возможно повторение киевского опыта, только уже, скажем, в Варшаве.

Примечания

  1. ^ «Jestem Ukrainka» переводится с польского как «Я — украинка». 
  2. ^ Полный отчет аналитического агентства о причинах миграции украинских студентов в Польшу доступен по https://cedos.org.ua/uk/articles/ukrainski-studenty-v-polshchi-polityky-zaluchennia-intehratsii-ta-motyvatsiia-i-plany-studentiv. Ссылки здесь и далее приведены по состоянию на 20 ноября 2018.
  3. ^ Anne-Julchen Berhardt in conversation with Hana Cisar. There is No Limit, I’m Very Happy with Hybrid Bastards // On Сurating 30. P. 136.
  4. ^ Stone D. Cepelia and Folk Arts Industries in Poland, 1949–1956 // The Polish Review vol. 54 no. 3 (2009). P. 287–310.
  5. ^ Klekot E. The Seventh Life of Polish Folk Art and Craft // Etnoloska Tribina vol. 40 no. 33  (2010). P. 71–85.
  6. ^ Любопытно, что с украинского слово «прибулець» может переводиться и как «пришелец», и как «приезжий». Здесь и дальше мой перевод.
  7. ^ Пресс-релиз Центра визуальной культуры, доступен по http://vcrc.org.ua/.
  8. ^ Более подробно об этом фильме пишет Алексей Радинский, Radynski O. Sąsiedzi. Co, jeśli przyjąć określenie Ukraińców jako «uchodźców» na serio? // Krytyka Polityczna, 7 października 2018.
  9. ^ В статье «Тени “Летающей тарелки”» Радинский пишет о движении #savekyivmodernism, рассказывая и про проект Алексея Быкова. Радинський О. Тіні «Літаючої тарілки» // DOCUDAYS UA, 27 жовтня 2018.
  10. ^ Впервые я узнала об этом странном совпадении из статьи «Тени “Летающей тарелки”».
  11. ^ Слово «хащi» переводится с украинского как «густой лес», «чаща», но я решила оставить оригинальное название.
  12. ^ Radynski O. Dlaczego Kijów gości Warszawę w Budowie // Krytyka Polityczna, 17 października 2018.
  13. ^ Yildiz E. Urban Recycling—the City in Migrant Economy // On Curating 30. P. 132.
Поделиться

Статьи из других выпусков

№96 2015

От галапагосских вьюрков к СуперКоллайдеру. К теории звукового схематизма

Продолжить чтение