Выпуск: №30-31 2000

Рубрика: События

«Звезда МГ»: эзотерика и глобализм

«Звезда МГ»: эзотерика и глобализм

«Звезда МГ», вид экспозиции

Константин Бохоров. Родился в 1961 году в Москве. Историк искусства, художественный критик, куратор. Живет в Москве.

15.01.2000-15.02.2000
««Звезда МГ». Инспекция российского искусства 1990-х годов»
Кемеровский областной музей изобразительных искусств

В Кемеровском музее изобразительных искусств открылась выставка «Звезда МГ». Это передвижная выставка кураторов Андрея Ерофеева и Евгении Кикодзе для крупных региональных музеев. До этого она уже открывалась в Красноярске, и, возможно, читатель знает об этом проекте из рецензии в «Итогах».

Как явствует из названия, собирая выставку, кураторы взяли за основу творчество знаменитой московской группы «Медицинская герменевтика». Остальные участники проекта (многие известные московские и питерские художники) если не напрямую продолжают линию этой группы, то по крайней мере попадают в орбиту ее влияния. Выставка создает образ современного искусства, заставляющий вспомнить то время, когда все новое русское искусство скопом принято было называть «московский концептуализм», записывая его таким образом в цех Кабакова и «Медгерменевтики». Не только у меня возникало непроизвольное впечатление, что московские экспонаты датируются даже не 80-ми, а 70-ми годами, хотя основная масса работ была создана в 90-х.

Хотя жизнь значительно усложнила современные искусствоведческие стратификаци, позиционирование «Медгерменевтики» в центре новейшего русского искусства вполне корректно. Материал выставки представляет прекраснейший повод для ученых «обсосов», особенно тех специалистов, которые пережили времена интеллектуального расцвета П. Пепперштейна и С. Ануфриева и сохранили о них ностальгические воспоминания. Более того, эти художники бесспорно оказали сильнейшее влияние на буквально всех людей искусства, и, безусловно, признаки этого влияния очень интересно отследить. Выставка Ерофеева и Кикодзе решает именно эту задачу, и решает достаточно убедительно.

Однако уже после первой ее презентации в Красноярске раздались критические голоса, подвергшие сомнению кураторский выбор художников. Их сомнения можно понять, поскольку если Лейдерман, Мареев, Соболев, Каганова, «Фенсо» являются, по сути, кругом или школой медгерменевтов, то отношения с этими художниками А. Осмоловского или О. Кулика представляются весьма проблематичными. Это противоречие существует, причем кураторы пошли на него вполне сознательно, стремясь построить более полную картину влияния «медгерменевтов» за пределами собственно инспекции. Другое дело, насколько такая концепция отвечает культурно-политическим задачам выставки, которая была сделана для провинции, чтобы познакомить российского зрителя, в течение многих лет отрезанного от центров развития художественного процесса, с возникшим там искусством, и являющаяся составной частью долгосрочной программы, поддержанной Фондом Сороса.

Посланцев из Москвы в глубинке, как всегда, встречали тепло. Что и говорить, уровень выставочного обмена в связи с экономическим положением сегодня находится почти на нулевой отметке. Какая-то связь между культурными центрами поддерживается и сейчас, но так чтобы сразу целая фура привезла многотонную выставку современного искусства, случается крайне редко. Работники региональных музеев перестраиваются не скоро, и груз традиций заметно тяготит их Адаптация к новому материалу связана для них с эмоциональным приключением, нарушением запретов. Помимо всего прочего, «Звезде МГ» удалось драматизировать ситуацию даже в таком видавшем виды музее, как Кемеровский, и выставка стала событием.

Полезность выставки (как и ее качество) не вызывает у меня сомнения, однако, если говорить о путях и практиках внедрения современного искусства в России, мне кажется, «Звезда» ставит и некоторые существенные вопросы. С середины 90-х отмечаются сильнейшие тенденции по освоению современным русским искусством своих отечественных региональных контекстов. Буквально всем столичным культуртрегерам этот процесс представляется безусловным благом. Но ситуация не так однозначна. Во-первых, регионы сегодня не так уж и изолированны, отсталы, непросвещенны, во-вторых, центр мучается кризисом языка и ему все труднее коммуницировать с окружающим миром. Мне кажется, делая такие выставки, следует более внимательно учитывать исходные условия и стараться им соответствовать.

Мероприятия, связанные с открытием выставки, были организованы так, что давали возможность получить представление о художественной ситуации в Сибири. Помимо тесного общения с новосибирской художественной общественностью, которая, как и мы, была гостем Кемеровского музея, мы посетили творческий центр при Кемеровском университете и имели возможность видеть выставку работ молодых местных художников. Конечно, кемеровцы демонстрируют довольно наивный подход к современной культуре, хотя начинают осмысленно пользоваться предоставленными ею возможностями и средствами выражения. Новосибирцы более критичны и резки, однако их использование современных художественных практик часто довольно поверхностно и легкомысленно. Поразительно, что и те и другие оказались прекрасно осведомленными о том, что сегодня происходит в искусстве. Повсеместное распространение Интернета сделало перемещение художественной информации мгновенным, а понятливость и быстрота реакции региональных художников сейчас зачастую более высоки, чем у их столичных коллег.

С точки зрения региональной художественной общественности, искусство, привезенное из Москвы, может быть, и современное, но докомпьютерное. Проблемы создания герметического художественного языка давно уже выпали из зоны актуального, поскольку современный художник озабочен главным образом как раз противоположным, а именно эффективностью коммуникации. Заслуга московского радикализма, за которым, кстати, охотно следуют художники в регионах, заключается как раз в том, что его представители заострили и драматизировали проблему коммуникации, обратив таким образом на себя, может быть, даже слишком пристальное внимание международного искусства.

Итак, мой упрек кураторам «Звезды» заключается в том, что, представляя в регионах современное искусство (а именно это было задачей выставки), они сделали основной упор на анализе языка московского концептуализма. Именно об этом свидетельствует структура выставки в виде звезды. В центре располагается раздел «Полюс холода», от которого расходятся шесть основных лучей: «Детское», «Аптека и боль», «Икона (образ потустороннего)», «Норка (приватно-интимные зоны)», «Звериное альтер эго», «Детективность (дискурс заговора, насилия и агрессии)». Но, уделив такое внимание анализу языка довольно локальной и герметичной школы, кураторы, на мой взгляд, вступали в противоречие с основной культурно-политической задачей проекта и с контекстом.

Мне представляется, что, внедряя современное искусство в Сибири, следует все время говорить о явлении в его цельности и развитии, а оно отнюдь не затормозилось на «Медицинской герменевтике» и на проблемах создания герметичного языка. Особенно сейчас видно, что искусство девяностых во всем мире сделало огромный шаг по сравнению с искусством восьмидесятых, прочно став на путь глобализации. Отголоски тех же процессов можно наблюдать и в современном русском искусстве. Возможно, они более сложны, чем борьба тенденций московского концептуализма и радикализма, как весьма схематично это трактует новая критическая литература. Но задача кураторов такой выставки, как «Звезда МГ», и заключается в том, чтобы репрезентировать эти процессы. Именно о глубинных процессах в русском искусстве, о векторах его развития хочет узнать Сибирь, которая наконец пробудилась ото сна и с любопытством вглядывается в мерцающие мониторы, связанные теперь единой сетью со всеми мировыми художественными музеями, центрами и изданиями (так что форма звезды не актуальна уже даже как топологическая метафора).

С другой стороны, нет ничего удивительного, что Москва предложила именно такую выставку. Московская художественная сцена переживает глубочайший кризис. Дискуссия о языке занимает в Москве центральное место, поскольку тот герметический язык, который раньше связывал сообщество и защищал его от вторжения чужаков, теперь стал тормозом, когда дело дошло до необходимости эффективной коммуникации с миром. Поэтому «Звезда MP в Москве была бы гораздо уместнее. Как известно, в Москве, в отличие от Кемерова, до сих пор нет музея даже докомпьютерного искусства, и «Звезда», безусловно, обратила бы лишний раз внимание общественности на эту проблему.

Поделиться

Статьи из других выпусков

№108 2019

Во власти эмоций: письмо из Санкт-Петербурга

Продолжить чтение