Выпуск: №26-27 1999

Художественный журнал №26-27Художественный журнал
№26-27 «Идиотия» как стратегия современного искусства

Авторы:

Евгения Кикодзе, Жан-Ив Жуаннэ, Андрей Ерофеев, Дмитрий Голынко-Вольфсон, Екатерина Деготь, Олеся Туркина, Виктор Мазин, Арно Лабель-Рожу, Бернар Маркадзе, Паскаль Кассаньо, Давид Перро, Анатолий Осмоловский, Екатерина Андреева, Вадим Руднев, Елена Крживицкая, Владимир Сальников, Виктор Мазин, Олеся Туркина, Дмитрий Виленский, Барбара Шурц, Александр Бренер, Ольга Козлова, Богдан Мамонов, Максим Райскин, Анна Матвеева, Екатерина Стукалова, Елена Лукьянова, Виктория Хан-Магомедова, Максим Каракулов, Татьяна Горючева, Дмитрий Барабанов

Авторы:

Евгения Кикодзе

Данный номер «Художественного журнала» создан в диалоге с кураторами выставки «Безумный двойник» (А. Ерофеевым, Ж.-И. Жуаннэ и Д. Константинидисом). В основу выставки и номера журнала положена гипотеза — новейшее искусство осваивает тип сознания, который в медицине получил диагноз «идиотия».

В самом деле, если признать, что начиная с эпохи Просвещения господствующим становится рационалистический тип сознания, то столь же справедливой будет и констатация, что одновременно неотъемлемым компонентом современной культуры становятся и различные формы ухода от рациональности — такие, как эзотерика, мистика, оккультизм. В этом же ряду оказывается и намеренно практикуемая идиотия: ведь она также противоречит рационалистической вере в умопостигаемость и объяснимость сущего (Ж.-И. Жуаннэ. «Идиотичность как эзотеризм конца века»). А потому, как это ни парадоксально, в своей обращенности к непостижимому и к небытию идиотия узнает себя в мудрости (Ж.-И. Жуаннэ) и в смерти (Д. Голынко-Вольфсон. «Идиотизация смерти в современном искусстве»).

Если же обратиться к сфере искусства, то уже с конца прошлого века и совершенно отчетливо на протяжении нашего столетия мы сталкиваемся со стремлением художников к ненормативному поведению — к эксцентризму, к девиантности, к дементности. Это очевидно было уже в дэндизме, а затем у дадистов, у обэриутов, а в московском андеграунде «по крайней мере с 1970-х годов слово «абсурдный» стало восприниматься... как одна из наивысших похвал — самой реальности или, если повезет, их работе» (Е. Деготь. «Логика абсурда: от тупости к идиотии»). В свою очередь «...у нового поколения середины 1990-х годов появилось свое специфическое пристрастие — орущий городской сумасшедший» (Е. Кикодзе. «Идиот против шизофреника»).

Однако в чем специфика именно идиотии, в чем ее отличие от других форм абсурдной логики? Например, от столь популярной в 80-е годы «тупости» или от столь популярной в 70-е годы «шизоидности»? «В слове «тупой» акцентирован интеллектуальный момент... в слове «идиот» — момент поведенческий; «тупость» есть критика Логоса за его одномерность, но только «идиотия» радикально ставит Логос под вопрос; «тупость» дискоммуникативна, «идиотия», напротив, есть утопическая (обреченная на неудачу) попытка непосредственной коммуникации» (Е. Деготь). В свою очередь, если шизоидность (вспомним «шизоанализ» Делеза и Гваттари!) виделась формой деструкции идеологизированной рациональности, то идиотичность — симптом распада идеологического порядка. Идиотия становится актуальной тогда, когда вместе с идеологией ичерпывает себя и ее критика, а потому идиотия суть стратегия на «критику критики» (Е. Деготь). Как свидетельствуют радикалы, «если и существует сегодня критическая интенция... то она выражена, как это ни странно, скорее, беспринципным конформизмом» (А. Осмоловский. «Искусство простое, как мычание»).

В своих конкретных проявлениях артистическая идиотия «поистине многолика» (В. Мазин, О. Туркина). Так, Владислав Мамышев разыгрывает роль «квазитрикстера», «того, кто срывает и надевает маски, кто говорит «правду» о других и себе», Евгений Юфит проявляет себя в «некропрактике», Олег Котельников и Андрей Медведев — в навязчивом повторении одинаковых жестов (В. Мазин, О. Туркина), Маурицио Каттелан — в синдроме постоянного бегства от репрезентации (Д. Перро. «Маурицио Каттелан...»), В. Дубосарский и А Виноградов — в програмном сервилизме перед заказчиком (А. Осмоловский).

Однако неоднозначна и реальная функция «идиотической» стратегии в искусстве. С одной стороны, продолжая традицию преодоления рациональности и социальной нормативности, она сохраняет за искусством его освободительную и вольнодумную миссию. Художник-идиот постоянно провоцирует общественные нормативы, балансируя моментами на грани законности. При этом спастись ему позволяет циничная апелляция к высокому авторитету искусства и к ценностям творческой свободы. А потому, с другой стороны, провокация «идиотической стратегии» направлена и против самого института современного искусства: она выявляет, что никакой миссии у искусства сегодня нет, что все оно свелось к «сговору специалистов». «...A это — уж полный идиотизм и вредительство самим себе. Идиот рубит сук, на котором сидит, и сжигает мосты — но не с помощью тротила, а галогенными экспозиционными светильниками» (Е. Кикодзе).

Поделиться

Продолжить чтение