Выпуск: №25 1999

Художественный журнал №25Художественный журнал
№25 90-е годы. часть 1

Авторы:

Андрей Ковалев, Александр Бренер, Барбара Шурц, Елена Петровская, Сьюзан Бак-Морс, Владимир Сальников, Анатолий Осмоловский, Ирина Базилева, Лучезар Бояджиев, Виктор Мазин, Олеся Туркина, Сергей Дубин, Виктор Мизиано, Александр Согомонов, Томаш Поспишл, Михаил Рашковецкий, Александр Тарасов, Виктор Мазин, Виктор Мизиано, Ольга Козлова, Ольга Копенкина, Елена Петровская, Ирина Кулик, Олег Степанов, Оксана Саркисян, Константин Бохоров, Виктория Хан-Магомедова, Юлия Жунина

Авторы:

Андрей Ковалев
Комикс На улицах столицы

«Художественный журнал» возник в 90-е годы. Его авторы, его структура, устоявшийся в нем тип критического письма, прошедшие через него художественные и интеллектуальные увлечения — все это суть 90-е. А потому неудивительно, что, когда редакция предложила подвести итоги десятилетия, материалов собралось так много, что пришлось посвятить этой теме два номера.

Потому же неудивительно и то, что, когда была заявлена тема «90-е годы», всем было очевидно, о чем идет речь, хотя определяться этот период может самым различным образом — от «десятилетия предательства» (А. Бренер, Б. Шурц. «Два-три соображения по поводу догнивающего десятилетия») до «бельэпок» (А. Ковалев. «Послесловие к Прекрасной эпохе»). Единодушие обнаружилось и в определении, когда началась эта декада (в середине 1991-го) и когда она кончилась (в середине 1999-го), хотя связываются ее рубежи с различными событиями. Для кого-то она началась с открытия Центра современного искусства на Якиманке (И. Базилева. «Как нам обустроить российское искусство»), а для других — с акции группы «Э.Т.И.» на Красной площади и с выставки «Эстетические опыты» в Кускове (В. Сальников. «Произведение искусства и автор в 90-е годы»), а кончилась либо «судебным преследованием Тер-Оганяна» (В. Сальников, А. Ковалев), либо войной в Косове (Е. Петровская. «Этот смутный образ девяностых»).

Цельность этой эпохи подтверждается и единодушием в определении ее болевых точек Если политическая и экономическая жизнь этого десятилетия определялась идеей реформ, то жизнь художественная — созданием новых институций. «На смену лидерству художников в середине 1980-х, кураторской активности в конце 1980 -начале 1990-х приходит Институт» (О. Туркина, В. Мазин. «Лов перелетных означающих...»). Однако мало кто будет оспаривать, что «актуальное искусство не смогло доказать обществу... что оно имеет какую-то общественную полезность или хотя бы обладает ценностью материальной» (И. Базилева). Впрочем, в оценке этой ситуации единодушия нет: для одних это катастрофическая «неудача, возможно самая главная» (И. Базилева); другие же склонны к апологии неудачи, так как «отсутствие рынка и господдержки, институций и прочего» дарует столь пьянящее, «легкое и подвешенное состояние» (А. Ковалев).

Аналогично распределяются оценки еще одного мифа 90-х — о включении в мировой контекст. «Кто мог знать, что индивидуальные надежды на расширение международного диалога обернутся глубоким разочарованием для обеих сторон: Запад примет только часть восточноевропейских интеллектуалов, которые согласятся говорить на преобладающем в университетах языке, Восток в скором времени б^цет переживать настоящий крах гуманитарных институций?.. То, что началось поиском совместного, завершается полнейшей изоляцией» (Е. Петровская). Впрочем, и на этот раз наряду с теми, кто склонен анализировать допущенные стратегические просчеты, есть и те, кто считает, что «неадаптированность к системе... оказалась самым большим нашим достоинством» и что «лучше оставаться самим собой... и не поддаваться на приказы о самоидентификации (А. Ковалев).

Принимать эту апологию индивидуальной «неадаптированности» или нет, но 90-е были действительно десятилетием безудержного индивидуализма, а потому и десятилетием повышенной конфликтности. «Жизнь художественного сообщества воспринималась как перманентная политическая борьба за сферы влияния» (А. Осмоловский. «Как было и как будет?»). И хотя деструктивность подобной культурной стратегии очевидна, некоторые готовы усматривать в ней позитивный и даже героический смысл. Современный «субъект способен сам (собственной судьбой и собственной идентичностью) конкурировать с гранд-нарративами культуры, универсальной историей» (А. Согомонов. «Тусобщество с правом на «вход» и на «выход»).

Наконец, раз культурное сообщество распалось на индивидуальные элементы, может, оно и не способно к целостному видению прожитого десятилетия? Ведь не случайно же некоторые задаются вопросом: «„были ли эти годы, были ли они как обособленный в самом себе этап, имеющий законченные вехи?» (Е. Петровская). Можно рассудить, что любая периодизация — это условность, что она навязывает искусственную упорядоченность стихийному и неупорядоченному течению событий. Однако сегодня, когда 90-е завершаются, трудно не согласиться, что эта эпоха была и что это была если и не «прекрасная» (А. Ковалев), то безусловно яркая эпоха. А то, что мы чего-то не осуществили, так это не столько даже потому, что не смогли, сколько потому, что просто не захотели. Ведь «систематическая организационная работа — это тяжелое бремя, и мало кто сегодня готов его нести. Маргинальное положение гораздо комфортнее» (И. Базилева). Поэтому можно рассудить и так историческое сознание настолько приучило нас измерять время десятилетиями, что мы сами невольно порождаем течение событийности, впоследствии оправдывающее подобную периодизацию.

МОСКВА, СЕНТЯБРЬ 1999

Комикс На улицах столицыКомикс На улицах столицы
Поделиться

Продолжить чтение