Выпуск: №47 2002

Художественный журнал №47Художественный журнал
№47 Цена и ценности, часть 2

Авторы:

Константин Звездочетов, Виктор Алимпиев, Максим Илюхин, Борис Гройс, Людмила Бредихина, Людмила Бредихина, Славой Жижек, Георгий Никич, Сергей Шабохин, Алексей Цветков, Сергей Зуев, Дмитрий Виленский, Жан Фишер, Ольга Копенкина, Иосиф Бакштейн, Андрей Фоменко, Виктор Мазин, Владимир Булат, Константин Бохоров, Виктор Мазин, Наталья Чибирева, Дмитрий Виленский, Мариан Жунин, Владимир Сальников, Екатерина Лазарева, Павел Микитенко, Ольга Козлова, Константин Бохоров, Валентин Дьяконов, Евгений Купавых, Владимир Сальников, Богдан Мамонов, Виталий Пацюков, Юлия Гниренко, Анастасия Митюшина

Авторы:

Константин Звездочетов
Комикс Высшие ценности

Актуальность выбранной темы номера проверяется просто — количеством поступивших рукописей. Так, тема «Цена и ценности» вызвала столь живой интерес, что поставила редакцию «ХЖ» перед необходимостью собрать поступившие тексты под двумя обложками.

Интерес к этой теме не удивителен. Уже более десятилетия как в современном мире торжествуют неолиберальные ценности, приобщение к которым Россия пережила с особой остротой и драматизмом. Ныне же возникла необходимость подвести итоги этого опыта, критически оценив и сами эти ценности, и то, как они были восприняты в нашей стране. Схематизируя и несколько вульгаризируя смысл неолиберальной программы, можно сказать: «Никаких общезначимых идей, общеобязательных политических проектов более не существует. Внутреннее единство нашего мира — функцию, ранее выполнявшуюся религией, обеспечивают деньги» (Б. Гройс. «Язык денег»). Говоря иначе, цены — это есть ценности. Восприняв эти установки как данность, дилеры стали отождествлять свою работу с акционерными обществами, используя «системы», близкие злополучной «системе Мавроди», в свою очередь «галереи и музеи стали превращаться в успешные фирмы, производящие и продающие товар с артикулом «имидж вечности», а художники делать проекты, «пародийно-реалистически воспроизводящие ту или иную профессиональную деятельность» — менеджерскую, предпринимательскую, или компании - акционерные общества, авиакомпании, средства массовой информации и п. т. (Л. Бредихина. «Об уставном капитале и прочих ценностях»). В этой перспективе идея ниспровержения мирового порядка кажется безнадежной. Опыт «политических и эстетических революций» приводит, как выясняется, лишь к «возникновению новых рынков», как, например, единственным последствием «событий 1968 года было то, что они... открыли много новых рынков — для рок-музыки, для экологичных продуктов питания и еще много для чего» (Б. Гройс. «Язык денег»).

Впрочем, существует и иная перспектива на современный мир. Многие ставят сегодня вопрос: «Может ли искусство содействовать возрождению этики? Может ли оно сегодня противостоять несправедливости?» (Ж. Фишер. «К метафизике дерьма»). Кто-то в поисках методов противостояния мировому порядку указывает на фигуру трикстера, пересмешника, провокатора, внедряющегося в систему и наносящего ей удары изнутри (Ж. Фишер. «К метафизике дерьма»). Другие же вслед за радикальными теоретиками Антонио Негри и Майклом Хардтом связывают перспективу с т. н. «множественностью», т. е. с «союзом множества самых различных позиций, воплощенных в практике различных групп, деятельность которых построена на критике современного мира и выступающих за идеалы «радикальной демократии» и «глобализации снизу» (Д. Виленский. «Искусство и демократические ценности»). В результате в России актуальным оказывается «опыт диссидентского движения как важный пример создания своей сети социального инакомыслия и демократизации общества «снизу» (Д. Виленский. «Искусство и демократические ценности»). А потому если в начале 90-х модной была стратегия художника-менеджера, то сегодня художники следуют представлению, что «искусство способно породить независимое общественное самосознание», а потому они не встраиваются в господствующую систему отношений, а пытаются ее изменить (А. Зикманн в интервью «Общественная сфера и художественная интервенция»). Сегодня мы уже не слышим от художников рассказов о стратегии успеха, а слышим призывы к совести. «Именно совесть должен противопоставить художник бессовестности плутократии, старомодную мораль — аморальному и циничному прагматизму, милосердие и доброту — бесчеловечности социальной машины, серьезность и целомудренность - разврату и бесстыдству хохочущей хари массовой культуры и, наконец, веру — безверию. Нам снова надо стать сентиментальными романтиками и идеалистами» (К. Звездочетов. «Мнение телезрителя»).

Впрочем, раз торжество неолиберальных ценностей сменяется сегодня пафосом критики и разоблачения, то есть риск превращения и этой позиции в моду, т. е. в очередной виток цикла интеллектуальной индустрии. Некоторые наблюдатели констатируют, что «сегодня все вдруг захотели быть нонконформистами — не потому ли, что стать конформистами не удалось?» (А. Фоменко. «Нонспектакулярность: за и против»). Справедливость требует признать и то, что критика современного мирового порядка может вестись не только на языке разоблачения рынка и денег, но и на языке их апологии. «Деньги — это язык, в котором мы можем артикулировать самих себя — что уже и происходит, пусть мы это еще не вполне осознаем» (Б. Гройс. «Язык денег»).

Москва, декабрь 2002

 

Комикс Высшие ценностиКомикс Высшие ценности
Поделиться

Продолжить чтение