Выпуск: №51-52 2003

Художественный журнал №51-52Художественный журнал
№51-52 Вновь 60-е?

Авторы:

Дмитрий Виленский, Борис Кагарлицкий, Евгений Фикс, Алексей Цветков, Виктор Мизиано, Алексей Медведев, Александр Шабуров, Владимир Сальников, Анна и Михаил Разуваевы, Алексей Бобриков, Вячеслав Мизин, Александр Соколов, Наталия Абалакова, Мариан Жунин, Николай Олейников, Юрий Альберт, Ольга Копенкина, Дмитрий Булатов, Виктор Алимпиев, Ирина Горлова, Владимир Сальников, Владимир Булат, Оксана Чепелик, Барт Голдхоорн, Вадим Руднев, Георгий Никич, Александр Долгин, Анна Матвеева, Оксана Гавришина, Владимир Сальников, Оксана Чепелик, Дмитрий Виленский, Виктор Мазин, Владимир Сальников, Евгений Купавых, Станислав Савицкий, Владимир Сальников, Валентин Дьяконов, Александра Григоренко, Богдан Мамонов, Дарья Акимова

Авторы:

Дмитрий Виленский
Комикс Шестидесятые

«Энергия 60-х, затем — инерция 60-х, и, наконец — стагнация 60-х. Таким образом можно описать ... историю миропонимания за последние пятьдесят лет» (Г. Никич «Сургутский вопрос»). И поныне это легендарное десятилетие прошедшего века продолжает быть важнейшим ориентиром в самоопределении несколькими ныне активными поколениями. А потому кому-то — в зависимости от занимаемой позиции — важно обозначить «параллелизм современной ситуации с 60-ми», а для кого-то «наше десятилетие не столько переиздание 60-х, сколько радикальная оппозиция 90-м, которые в свою очередь были полярны 60-м» (Б. Кагалицкий в беседе «2000-е: 60-е versus 90-е»). Более того, есть и такие, кто не без резиньяции признает, что коллизии последних дней лишили современность шанса стать «новыми шестидесятыми», но как ответ на это поднимает вновь лозунги шестидесятых (Д. Виленский «Что делать?»).

Разумеется, в отношении к этой эпохе у каждого есть много личного. «Отождествление с 60-ми идеологически приятно для левых, а чисто эмоционально приятно и для нынешних сорокалетних — 60-е ведь эпоха их детства» (Б. Кагалицкий в беседе «2000-е: 60-е versus 90-е»). Для многих же важнее то, что 60-е — эпоха молодости их родителей, которые «здравствуют и поныне и вполне благополучны, но в глубине глаз у них — то ли затаенная обида на судьбу, то ли безысходное смирение перед пенсионерским прозябанием в непредсказуемо переменившейся стране» (А. Шабуров «Последний повод попереживать»).

Но все-таки чаще всего 60-е оказываются ценными как источник опыта и идеалов. Так сегодня, многие, противопоставляя себя банальным потребительским ценностям предшествующего десятилетия, обращаются к «шестидесятникам, которые, воспринимая благополучие как данность, начали требовать чего-то большего — более глубинной свободы отношений, поведенческих свобод, в каком-то смысле «экзистенциальных» прав» (Б. Кагалицкий в беседе «2000-е: 60-е versus 90-е»). Многих сегодня в культурном пространстве 60-х — например тем, что создано кинематографом «Годара, Формана, Трюффо — поражает то, что их создателям удается смоделировать особое пространство, в котором актеры просто не могут плохо играть... И если говорить о современных практиках... — все это, мне кажется, питается утопическим пафосом 60-х, пафосом создания пространства без фальши» (А. Медведев в круглом столе «60-е: назад в будущее»). К героям шестидесятых возвращаются сегодня не только в кино, но и в мире искусства. Так вновь актуальным оказываются почти забытые в Америке Ойвинд Фальстрем (О. Копёнкина «Играя с системой в мяч...»), а в Румынии — Еужен Стэнкулеску (В. Булат «Невозможный возврат?»). Да и вообще любой шестидесятник впечатляет сегодня своим личностным масштабом: ему «все по плечу, за что бы он ни взялся — во всем гениален: в живописи, скульптуре, литературе, философии. В то время как восьмидесятнику все не по плечу; этого он не умеет, того не умеет, за это боится браться, а к этому малоспособен... Шестидесятник - белая ворона, он дерзко высовывается из толпы, куда уютно встроился, спрятался человек следующей формации. Личность вернется только в 90-е, но в карикатурном обличье шестерки, обезумевшей от желания стать значительной» (В. Сальников «В 60-х в СССР»).

Впрочем, именно потому, что 60-е уже пятьдесят лет являются важнейшим ориентиром, мы не можем сказать, что сегодня они «более актуальны, чем вчера. 60-е всегда — наиболее актуальное десятилетие в XX веке, поскольку это десятилетие максимального прогресса» (А Цветков в круглом столе «60-е: назад в будущее»). Более того, это дает основание многим считать, что разрыва с ними никогда и не было: «о периоде с начала 60-х годов и до рубежа веков можно говорить в терминах одной парадигмы» (А. Соколов «Искусство от Карибского кризиса и до 11 сентября»). При этом - как это ни парадоксально, но эта непрерывность 60-х объясняется тем, что они как раз прервались и прервались трагически. «В каком-то смысле, конечно, наиболее радикальные проекты 60-х и 60-е как глобальный проект в целом потерпели поражение. Но продолжает жить только то, что терпит поражение... В каком-то смысле, постоянно терпя свое поражение, 60-е остаются с нами, вызывая то эйфорические, то неприятные, но всегда очень живые реакции и ассоциации. Проект гуманизации власти, проект искусства, которое радикально приближает к себе реальность, и художественный, и политический, и социальный проект этого высокотемпературного общества, в котором все люди — братья и каждая кухарка управляет государством...., все эти проекты раз за разом терпят поражение, что только убеждает нас в очередной раз в том, что мы раз за разом обречены начинать их снова (А. Медведев в круглом столе «60-е: назад в будущее»).

А потому, вопреки всему вновь раздаются призывы: «Как в 60-е, будем помнить, что любовь — это главная политическая категория, т. к ее все еще нельзя купить. И если она у нас есть, то все в нашей власти. Просто любовь и, как одно и, как одно из ее проявлений, — бескорыстная любовь к искусству» (Д. Виленский «Что делать?»).

МОСКВА, ИЮНЬ 2003

Комикс ШестидесятыеКомикс Шестидесятые
Поделиться

Продолжить чтение