Выпуск: №17 1997

Персоналии
ProtectionИрина Кулик

Художественный журнал №17Художественный журнал
№17 Повседневность

Авторы:

Аллан Капроу, Леонид Ионин, Владимир Архипов, Мишель Маффезоли, Ирина Базилева, Елена Петровская, Борис Гройс, Олег Киреев, Богдан Мамонов, Владислав Софронов, Дмитрий Король, Сергей Кузнецов, Эллен Грейс, Андреа Бранци, Галина Курьерова, Ирина Кулик, Рената Салецл, Н. Болот, Вадим Руднев, Александр Шабуров, Эда Чуфер, Владислав Софронов, Дмитрий Голынко-Вольфсон, Константин Бохоров, Виктор Мизиано, Ирина Базилева, Мария Каткова, Ольга Козлова, Ольга Копенкина, Анна Чудецкая, Виталий Пацюков, Оксана Саркисян, Елена Петровская, Нелли Бекус, Наталья Вяткина, Михаил Вяткин, Галина Ельшевская, Елена Бизунова

Авторы:

Аллан Капроу
Комикс Спасибо интернет или спасибо интерда

На поверхностный взгляд основная тема «ХЖ» № 17 — «повседневность» — может показаться неожиданной и неуместной. Ведь повседневность есть нечто очевидное, нерефлектируемое, а следовательно, и недостойное серьезного разговора. Однако именно эти свойства повседневности — ее вне дискурсивная, внерефлективная природа — сделали ее в наше время предметом самого пристального анализа В той мере, в какой мейнстрим столетия определялся идеологиями и утопиями, контрапунктом к ним и возник интерес к наличному и очевидному. Повседневность, собственно, и есть одно из главных открытий XX века. Вот почему, как свидетельствуют специалисты, к этому открытию имеют отношение и Хайдеггер, и Зиммель, и Лефево, и Альфред Шюц (Леонид Ионин. «Повседневность как непраздник и неидеал»). В искусстве перечень открывателей повседневности будет не менее авторитетным: это я художники «Новой вещественности», и сюрреалисты, и поп-артисты, и, наконец, московские концептуалисты. Так, легендарный создатель хэппенинга, Алан Капроу провозглашает, что искусством может и должна стать обыденная «чистка зубов ранним утром спросонья» (А. Капроу, «Искусство, которое не может быть искуссгвом»). Интерес к повседневности актуален и ныне. Чем больше реальность теряет устойчивость, чем более нестабильной, тревожной и даже опасной начинает казаться каждодневная жизнь, тем (болыпе хочется верить в субстанциональность жизни. Повседневность начинает пониматься как «великая повторяемость» и как «залог нашего бессмертия» (Е. Петровская. «На злобу будней»). Повседневность определяется последней метафизикой в мире торжествующей банальности (Д. Король, В. Софронов. «Прозрачное знание»). Причем на особый статус в воплощении этой субстанции мира начинает претендовать фотография. Ведь если повседневность — это «неподвижная структура явлений», то ближе к ней не отвлеченная концептуальная инсталляция и не динамичная видеосъемка, а документальное и статичное фотоизображение (И. Базилева. «Ориентирование и современная фотография»). Есть и иное суждение: фотография и повседневность противоположны друг другу. Ведь если повседневность — это непрерывный поток жизни, то фотография предназначена запечатлевать события, т.е. она предназначена нарушать течение жизни, вырывать из повседневности уникальные факты (Б. Мамонов и О. Киреев. «Непрерывность, отсутствие событий, дачные прогулки...»). Впрочем, есть еще два творческих жанра, претендующих на укорененность в повседневной жизни: это жанры городского фольклора — анекдот и байка. Причем если первый из них — это жанр, присущий устоявшемуся обществу, структурность которою перекликается со структурностью самого анекдота, то байка выходит на передний план в переходные эпохи, когда будущее и прошлое в тумане и неизвестно, над чем, собственно, смеяться (С. Кузнецов. «Повседневность между байкой и анекдотом»). Повседневность, однако, не тягостная рутина: повседневное и фантастическое просвечивают друг через друга (М. Маффезоли. «Фантастический мир каждого дня»). Как на фотографиях Джефа Уолла, где поверхность документального изображения излучает свет — свет просвещения — и, одновременно, апокалиптического просветления (Б. Гройс. «Жизнь без теней»). Повседневное неотторжимо от творчества: даже самый обыденный жест призывается к жизни проектным усилием (В. Архипов. «Неотчужденные вещи»). Поэтому, вслед за Капроу, многим художникам хочется естественное течение жизни предъявить как художественный проект (А. Шабуров. «Радости обычных художников») или, наоборот, художественно спроектировать жизненные коллизии (Э. Чуфер. «Транснационалия»). Наконец, проектирование жизненного уклада — это не только экзерсисы некоторых художников, это — судьба XX века. Жизнестроительные проекты увлекали как архитектора Ле Корбюзье, так и Диснея при создании «Диснейленда», как впавшего в паранойю диктатора Чаушеску, так и менеджеров американских коммерческих центров — malls (Р. Салецл. «Травма Диснейленда Чаушеску»). Сегодня, однако, жизнестроительные проекты уже лишены былой утопической мощи, это — микроутопии, это — проекты личной повседневности (И. Кулик. «Protection»). Они уже не могут тоталитарно вменяться, а могут предлагаться как коммерческие «демонстрационные образцы» (Э. Грейс. «Потерянный рай тела»). Теоретики современной проектной культуры констатируют, что «настоящей домашней цивилизации, состоящей из привычек и обычаев, культуры, отдыха, секса, информации, гастрономии, больше не существует». Однако уже сейчас, а в перспективе все больше и больше дом становится центром, а повседневность — сценой на пего существования (А. Бранци. «Домашние животные»). Мир чреват новым грандиозным проектом: вочеловечить, «одомашнить» предметное окружение, городскую среду, модели существования.

Комикс Спасибо интернет или спасибо интердаКомикс Спасибо интернет или спасибо интерда
Поделиться

Продолжить чтение