Выпуск: №2 1993

Рубрика: Выставки

Лабиринтология

Лабиринтология

Алексей Исаев, Сергей Кусков
Лабиринтология. Проект культурологических изысканий. 1992–1993
Лаборатория ЦСИ. 17 июля 1993

Событие, произошедшее 17 июля в «Лаборатории ЦСИ», было одновременно и презентацией проекта «Лабиринтология», и празднованием годовщины его существования. Одной из существенных составляющих акции стало обсуждение авторами и посвященными всех предыдущих этапов проекта. Включение в эту дискуссию непосвященных, но интересующихся предполагалось после прочтения ими документации проекта, разглядывания фотографий и наблюдения за видеорядом. Поскольку хочется совместить все это на одном листе бумаги, предлагаю небольшой экскурс в историю проекта.

Надо отметить, что авторские роли в проекте разделены жестко-четко: есть инициатор, генератор идей — Исаев, и помощник в концептуально-текстовом оформлении — Кусков. Сие не утверждение, а возможный вывод из документации проекта и впечатлений от акции в «Лаборатории». Хотя, не исключено, что за фамилией Исаев скрывается Кусков и наоборот. Помимо того, к каждому последующему этапу проекта подключается свой куратор, свой экспозиционер, свои исполнители и участники.

Первый этап проекта «Параболическое вторжение» проходил 22 апреля 1992 года на станции метро «Добрынинская-кольцевая». Участники проекта, прикрепив под каждой из 13 рельефных композиций Генриха Манизера лист с комментарием, вкушали зрительскую реакцию, создавая и разрешая одномоментно множество явных и неявных задач. Второй этап — «Полая земля» — состоял из двух частей: шахматной игры на станции «Новослободская» 25 июля 1992 года и выставки в галерее «Садовники». Третий этап — «Вербальный проект» — был реализован в вестибюле высотного здания МГУ в ноябре 1992 года.

Участники проекта знают правила игры и считают за должное им подчиняться: так был найден легкий способ оформления и его выигрышные образы. Исследуя идею лабиринта, авторы избрали полигоном самый яркий и образный московский лабйринт — метро, полагая, что именно там переплелись, порой заменяя друг друга, как в подземном, втором мире идеи представления земного мира. В акциях неизменно присутствует и второй основной лабиринт жизни — лабиринт-текст, лабиринт-книга, заполняющий любое мало-мальски свободное пространство галереи, негалереи и выставочных экспонатов (во второй акции были выставлены авторские книги и свитки). Следующим поводом построения сюжета стала Вавилонская башня. Вавилонская башня читается не только в чистой идее лабиринта-башни, провоцирующей все акции, но и образно — в высотном здании МГУ, где проходила третья акция Лабиринтологии. В галерее «Садовники» (второй этап — «Полая земля») можно было побродить среди руин этой башни, а на презентации проекта в «Лаборатории» увидеть башню построенной, но более эфемерной, более романтизированной (стены домов с гравюр Пиранези). И вообще об архетипах и архетипическом мышлении авторам проекта напоминать не стоит: итак, все подсчитано и рассмотрено в порядке возрастающего интереса к идее созидания—разрушения, начала—конца, жизни—смерти. Так в акции, состоявшейся в МГУ, появился шар, или яйцо, который сделали сами участники акции как бы из ничего, из отдельных фрагментов жизни, из простых листков бумаги. Шар рос, наполняясь текстами с листков, а значит поглощая мысли и время лабиринтов текстовых строчек и виражей башни. Такое спрятанное, скрученное пространство вновь появляется в следующей акции — презентации проекта в «Лаборатории».

Как и всякий стоящий проект, Лабиринтология не обошлась без «игры»: и игры смыслов, и игры со зрителями (то, что автор называет манифестационной стратегией), и игры «всамделишной». Акция на станции метро «Новослободская» представляла собой шахматную игру, где участники — шахматные фигуры в одеждах, сшитых из разновременных политических карт, делали ходы в соответствии с уже продуманной и зафиксированной игрой смыслов (и фраз) партии авторов проекта. Чисто игровой ход читается и в интерпретации рельефов станции метро «Добрынинская»: авторы не дошли лишь до раскрытия гомосексуальных наклонностей скульптора, всего остального понемногу имеется. Игровое начало было доминирующим в акции в «Лаборатории ЦСИ»: танец группы «Сара Бланш» с переодеванием и обменом полов, Кусков, читающий свой манифест «О консервативной революции» внутри строящейся башни.

Интересно то, что для авторов проведение любой акции оценивается в понятиях «успех» — «неуспех». Так вот, «презентация» прошла под знаком и успеха, и неуспеха. Неуспех логичен, поскольку авторы, неизменно демонстрируя свое умение ставить серии разнообразных задач, отзываться на хрестоматийные стереотипы, углубляться в философию понятий, попадают в весьма затруднительное положение, когда надо объединять вышеназванное, строить систему или хаос, объяснять внутреннюю необходимость каждого причудливого жеста. Основной плюс «презентации» состоял в том, что она существенно приблизила авторов к созданию объекта, творение и дальнейшая музеефикация которого наконец завершили бы проект. Несмотря на целый архив любопытных видеозаписей акций, «автору» (Исаев) непременно хочется, чтобы его путь в искусстве можно было потрогать. Хочется ли того же «соавтору» — не знаю.

И, наконец, последнее замечание. Тем, у кого такая трактовка последней акции проекта вызывает протест, за аргументами рекомендую обратиться к манифесту С.Кускова «О консервативной революции» (отрывок напечатан в «Газете ЦСИ» №2, 1993).

Поделиться

Статьи из других выпусков

№85 2012

Новое состояние живого: к вопросу о технобиологическом искусстве

Продолжить чтение