Выпуск: №60 2005

События
Russia?Виктор Тупицын

Рубрика: Книги

Своя-чужая территория

Своя-чужая территория

Юлия Гниренко. Родилась в 1976 г. в Нижнем Тагиле. В 2001 г. закончила Уральский государственный университет. Искусствовед, куратор. Живет в Нижнем Тагиле и в Москве.

Издание «АРТ-Гид. Кёнигсберг/Калининград сегодня». Международный форум «Из Кёнигсберга/Калининграда с любовью» (организаторы: ГЦСИ-Калининград и Калининградская региональная общественная организация «Агентство поддержки культурных инициатив «Транзит»). 05.07.05-07.07.05

Упоминание в каком-либо контексте «Калининграда» приводит порой к недоумению собеседников. Какие только аллюзии не вызывает эта странная территория, появившаяся тройственным волевым решением в составе СССР после Второй мировой войны: «Запад России», «Восток Европы»? Калининград или Кёнигсберг? Россия или Пруссия? Иногда кажется, что сами жители не в силах понять и оценить свое место на карте родины.

some text
Дмитрий Булатов & Павел Савельев. «Шапка Гугуце», инсталляция, 2005. Выставка «Современное искусство в Nature», Музей Куршской косы, Национальный парк «Куршская коса»

Особенно труден этот вопрос в связи с прошедшим юбилеем города – то ли 750 лет Кёнигсбергу, то ли 60 лет Калининграду. Эта мифическая локальная неустойчивость, географическая неопределенность (или предопределенность?) вкупе создают на редкость благодатную почву для творчества – редкий шанс для работы с актуальными проблемами, связанными с пониманием наследия в сфере современной культуры, или contemporary art. Причем из локального мейнстрима, при определенной подаче этого вопроса, тема эта легко приобретает глобальный смысл.

Чем активно и занимается Калининградский филиал Государственного центра современного искусства – географически фиксируя «горячие» точки русско-прусского наследия, проекты центра по сути направляют местные художественные практики как в сторону западных, так и в сторону российских «ворот», в то же время определяя в пространстве между этими «воротами» наносное извне. Тем самым, создавая некий культурный обменный буфер, микшируя из старого-нового, своего-чужего, европейского-русского новый «бренд места» – «территории strong», вроде бы закрытой для России и Запада, как бы непонятной для постгеографии мира, не подчиненной привычным социальным законам, но – обладающей неким, не определенным пока потенциалом.

Как теоретическое обоснование этого «бренда» Калининградским ГЦСИ был проведен международный форум, в рамках которого было выпущено издание: «АРТ-Гид. Кёнигсберг/Калининград сегодня», а также «круглый стол» и серия выставочных проектов.

Проще и банальнее, чем выпустить гид, кажется, ничего нет. И все же – это первый в России путеводитель, который водит не по выставкам – как арт, и не столько знакомит с глубокой историей в памятниках – как гид, а акцентирует время и переживания, поданные черным по белому. Несмотря на то что в калининградском гиде достопримечательности подобраны по привычной схеме – экскурсионной, начиная со знаменитого имперского вокзала, далее – Кант и т.д. Однако фотографии и тексты к этим «приметным» местам даны совершенно пестрые и противоречивые – между научными и дневниковыми. Так как написаны не профессионалами, а художниками и архитекторами, фотографами, писателями, академическими работниками (как калининградскими, так и российскими и зарубежными, побывавшими хоть раз в городе). Подчас иллюстрирующих одно – место, человека, событие, – но совершенно с диаметральных точек зрения. Отчего гид больше похож на каталог, где концептуальной основой проекта стало существование реального города в определенном отрезке времени – между 750-ю и 60-ю годами. Где через сюжеты о памятниках советского наследия, через впечатления от прусских казарм и тевтонских замков, через нарратив «чужих» художников-писателей вспыхивает тревожным сигналом переживание «родовой травмы» на собственной, местной или приезжей, «шкуре» – клеймо переселенцев. В каждой строчке и имидже издания звучит «прекрасная музыка надежды» – что город с географическо-политической неустойчивостью сможет пребывать в двух состояниях одновременно, хотя бы сейчас, когда факт невозможности соединения «русского-прусского», наследственного и привнесенного осознан и принят, что вот она – такая желаемая идентичность. Именно в этом специфика издания. Его основная не-гидовость.

some text
Евгений Уманский. "Кронпринц", инсталляция, 2005

За «круглым столом» «Наследие в актуальном контексте», объединившим участников Гида и теоретиков, работающих с озвученной форумом проблемой, рассматривались очень разные аспекты апроприации памяти и персонификации наследников. Но во всех случаях оговаривания актуальности наследия и наследственности звучали подспудно два вопроса: каким может быть наследие (дар, переданное) у детей и внуков тех, чьи родители были сопричастны к разрушению, к тотальному уничтожению иной культуры и образа жизни, там, в том месте, где теперь живут? И второй, связанный с архитектурно-территориальным наследием: что же делать с доставшимися насильно или по праву завоевания землями-замками и «драконами»? В случае Калининграда – наполненность бывшего немецкого города русской речью, гордость за предков, отстоявших «русское» в войне, ненависть к нерусям-литовцам-эстонцам. Дом Советов и Кафедральный собор, могила Канта и панельные «хрущевки». Прусское чувство собственности (надпись на стене многоэтажки «Кениг, твою мать, – мой родной город!»), презрение к восточному ощущению России, причисление себя к «чистым европейцам». Вместо «прусского призрака» наследия в Калининграде есть наследственность – как русская привнесенная, так и прусская – не выветрившаяся. Нечто генетически дополненное, неизлечимое, неоперируемое, определившее ментальность теперешних жителей.

Чему подтверждением на практике стали выставочные проекты. С одной стороны – пленэрная выставка «Современное искусство в Nature» в музее «Современное искусство в Nature» в музее национального парка «Куршская коса». Безумно красивое место – песчаные дюны и холодное северное море выступили «искусственной», умелой иллюстрацией к правдоподобному искусству, чувствовавшему себя, между прочим, очень комфортно в полевых условиях. Как ни странно, было много проектов о ввинчивании в природу, при очень бережном отношении – только шум самолета (Данил Акимов, Калининград), человек-птица Кулик, впрыгивающий в свое болото (Олег Кулик, Москва), похороненные секретики с мертвыми – цветами и мышками (Елена Цветаева, Калининград). И над всем экспериментом по исследованию натуральности арта и нереальности природы царила надпись «Диетическая столовая» (Евгений Уманский, Калининград). Невольно проскальзывали ассоциации из истории: при бомбежке фашистами и союзниками Калининграда ни те ни другие не трогали побережье, пытаясь сохранить естественную красоту для себя.

С другой стороны – открытие ежегодного международного проекта «Башня «Кронпринц»: Второе пришествие»: серии мультимедийных проектов по инсталлированию башни «Кронпринц» в городское пространство. Заданная устроителями задача придать башне современное звучание и при этом сохранить ее историческое значение еще более усугубила ситуацию с наследием и памятниками в городе. В день презентации царила полная путаница – что относится к артовской эстетике, а что вне ее и создано временем? Дом Советов, отмечающий центр города, был при помощи проектора-прожектора спроецирован на дома Московского проспекта (группа «Ракета», Швеция), по реке Преголе протянулась цитата из великого Канта (дуэт FA+, Швеция), фортификационные сооружения города поменяли кирпичики на зеленые мордочки зайцев (Ростан Тавасиев, Москва). Да и сама башня обновилась – надпись «Кронпринц» (Евгений Уманский, Калининград), зеркально отраженная с обеих сторон, отметила новую границу ее существования – здесь будет новая резиденция Государственного центра современного искусства.

Удачи.

Поделиться

Статьи из других выпусков

№86-87 2012

Все, что вы хотели знать о русском искусстве,
 но негде было прочесть

Продолжить чтение