Выпуск: №60 2005

События
Russia?Виктор Тупицын

Рубрика: Выставки

Интеллектуальный гламур: вход только для посвященных

Интеллектуальный гламур: вход только для посвященных

Ленка Клодова. Проект журнала "Женин 1/05" 2005

Алена Бойко. Родилась в 1976 году в г.Солигорске (Беларусь). Критик, куратор. С 2004-го – русский редактор международного журнала о современном искусстве «UMELEC» (Прага, Чехия). Живет в Праге.

В последнее время гламур (glamour) – одно из наиболее часто употребляемых слов: из модных журналов оно переместилось в повседневную жизнь и стало воплощать в себе не только «шарм, обаяние; очарование; привлекательность (англ.) «, но и проникло в столь многочисленные сферы, что стало уместно говорить о гламурной культуре. C гламуром связывают следующий набор качественных разнородных признаков: прозрачность, вычурность, «идет по жизни смеясь», очарование, мечта, ореол притягательности, сексуальность и естественность и, наконец, волшебство, чары; чарующая сила.

Если обратиться к этимологии слова, можно обнаружить, что происходит оно от английского grammer (Middle English – gramarie; возможно, от старофранцузского gramaire, grammar), что трактовалось, как book of magic – книга магии. Если пойти еще дальше в глубь времен, то выяснится, что латинское слово grammatica произошло от греческого grammatike и дословно может быть переведено как «искусство букв». В античности это слово использовалось для обозначения «методического штудирования литературы, включая языковые и культурные аллюзии, истории и критицизма». В XV веке слово приобрело новое значение и стало значить «оккультное изучение магии». В XIX веке слово несколько изменило свое звучание на grimoire и стало обозначать «магический мануал для заклинания духов» (иногда оно использовалось для не-называния Библии). В конце XIX века слово приобрело современное звучание glamour и утратило всякий магический смысл, оставив на память о своем происхождении лишь одно из значений – волшебство, чары.

В современной гламурной культуре можно обнаружить связь с происхождением слова в стремлении создать полную иллюзию сказки, «где все очень натуральное и дорогое». Можно ли говорить об «интеллектуальном гламуре» в рамках современного искусства, где сложилась негласная традиция считать гламуром блестящие сладкие картинки, апеллирующие скорее к визуально-осязательно-рецепторному восприятию, нежели к интеллектуальным усилиям?... Зная о происхождении слова, – несомненно, можно.

Если гламур, в привычном значении этого слова, демонстрирует, как правило, улучшенный вариант бытовой повседневной жизни, то «интеллектуальный гламур» призван приблизить смотрящего к философскому и культурному наследию и вовлечь зрителя в интеллектуальную игру.

«Обычный гламур» зачастую внешне провокативен, порой картинки сверкают голыми ногами, лесбийско-педофилическими настроениями и прочими радостями телесной жизни. Как правило, они демонстрируют мастерство живописи, близкое к школе классического (социалистического) реализма. Суть состоит в том, чтобы, щекоча зрителю нервы якобы (или действительно) непристойными сюжетами, дать ему приблизиться к тому, что он может и готов принять и почувствовать гордость от своей раскрепощенности, в то же время не требуя от него невероятных интеллектуальных усилий, необходимых в области современного искусства. «Сделайте мне красиво!» – примерно на этот призыв с радостью откликается «обычный гламур».

«Интеллектуальный гламур» спекулирует на том же стремлении приблизиться к высокому искусству, но другой части зрителей, где все определяется глубиной знаний и умением интерпретировать увиденное с учетом этого когнитивного опыта.

И в том и в другом случае стыдно признаться в непонимании работ, или, хуже того, испугаться, застесняться, или не увидеть знаковую цитату. Иногда же встречаются художественные события и работы, которые трудно отнести к той или иной категории и ставящие в тупик представителей как одной, так и другой группы зрителей.

some text
Катерина Шеда. «Все одно и тоже», инсталляция, 2005. Эксплозия финалистов Премии Индриха Халупецкого,
Галерея при Муниципальной библиотеке, Прага

4 ноября был важным днем для ценителей современного искусства в Праге. В этот день отрывалась выставка финалистов самого значимого для молодых художников конкурса – имени Индриха Халупецкого. Этот конкурс был учрежден 15 лет назад, в 1990-м, по инициативе драматурга Вацлава Гавела, поэта и художника Иржи Коларжа и художника Теодора Пиштека и с тех пор проводится каждый год. Конкурс (и награда – 2-месячная программа art residence в Нью-Йорке; по возвращении – персональная выставка на родине) был назван в честь Индриха Халупецкого – философа, художественного и литературного критика – за его стойкую позицию в отстаивании идей свободомыслия и самовыражения в искусстве. Со временем идея проведения конкурса была поддержана и в других семи странах. Кроме шести чешских участников, в галерее при Муниципальной библиотеке были представлены художники из Словакии и шести балканских стран – Боснии и Герцеговины, Хорватии, Косово, Македонии, Сербии и Черногории, Словении.

Работы были разнообразно хороши, и в большинстве своем сведены к лаконичным высказываниям, которые, в силу своей сдержанности и минимализма, как признавалась вполне искушенная публика, не всегда были понятны без дополнительных объяснений. При этом многие утверждали, что это несколько скучно, потому что все правильно и, несомненно, демонстрирует всю мощь интеллектуальных человеческих достижений в сфере визуальных опытов. Проект, который неделей позже был определен в качестве победителя с чешской стороны, не привлекал особого внимания зрителей во время открытия. Что не помешало после оглашения результатов массово согласиться с тем, что эту работу отличают личностный подход и эмоциональная окрашенность. Победителем стала Катерина Шеда, которая представила на суд зрителей диалог со своей бабушкой, проработавшей более тридцати лет в деревенском магазине бытовых инструментов, и рисунки, сделаные ею много лет спустя. Разговор, представленный в виде текста на стене, демонстрирует полное отсутствие интереса старой женщины к чему бы то ни было, кроме телевизора, собаки и воспоминаний: лучшее, что можно делать, это ничего не делать, – не вставать с постели, никуда не ходить, ни с кем не разговаривать. Единственное, к чему внучка Катерина смогла вызвать интерес, оказались как раз те инструменты, с которыми женщина имела дело много лет. Как выяснилось, она не только помнит их внешний вид, параметры и цены, но может нарисовать. Толстая стопка бесхитростных рисунков на столе, покрытом клеенкой с красными маками, была представлена вниманию зрителей. Все равно, все одно и то же – так может быть переведено название проекта.

Возможно, не пришло бы в голову говорить об «интеллектуальном гламуре», если бы значительная часть публики не пришла смотреть на финалистов премии Индриха Халупецкого после совсем другого открытия.

В этот же день, 4 ноября, в Академии искусства, архитектуры и дизайна открылась выставка известной чешской художницы Ленки Клодовой, на которой она представила макет порнографического журнала для женщин «Женин #1/2005». Художница занимается этой темой уже более пяти лет, данная выставка – очередная часть ее докторантского проекта «Принципы создания порнографического журнала для женщин». Секс как лекарство будущего, которое можно будет приготовить, как суп, и купить в аптеке, как спасение от болезней, страхов и депрессии; оргазм, выписываемый по рецепту, – мечта о доступном счастье для каждого, – вот девиз, который определяет творчество художницы в этом направлении. На выставке была представлена серия фотографий, эротико-порнографического содержания, на которых запечатлена сама художница во время различных моментов близости с мужем; ряд анатомических рисунков, демонстрирующих внутреннее строение мужской и женской половых систем; и визуальных экспериментов с подобными рисунками; и текста незаконченной докторантской работы, с которой мог ознакомиться каждый желающий. Изучая, каким образом представлены отношения между мужчиной и женщиной в порнографических изданиях, Ленка Клодова пришла к выводу, что они являются отражением мужских взглядов и, так или иначе, формируют именно такой тип взаимоотношений в обществе. Мужские журналы видят в женщине в лучшем случае модель для всевозможных сексуальных экспериментов, секс чаще всего изображен способом, отвратительным для большей части женской аудитории. Ленка считает, что это прямой путь к пуританизму и неприятию секса как такового. Женская эротика гораздо больше основывается на эмоциях, нежели на физическом влечении. В своих работах она старается показать обычные сексуальные отношения именно с женской, романтико-эмоциональной точки зрения, где слова, ожидания и надежды имеют большее значение, чем физические действия. Например, на одном из рисунков, похожем на схему из учебника анатомии, она изображает «мечту о будущем плоде» как тайную надежду женщины на долгие и стабильные отношения, – возбуждающий фактор, действующий на уровне подсознания. В качестве еще одного визуального доказательства разницы восприятия Ленка демонстрирует серию фотографий: наблюдение за глазами мужчины и женщины, рассматривающих страницы одного и того же порнографического журнала «Leo».

Ленка Клодова была одной из шести финалистов конкурса Индриха Халупецкого в 2002 году. Тогда ее работу мог видеть каждый на выставке, подобной нынешней. Сейчас надпись у входа в выставочный зал, где демонстрируется «Женин #1/2005», гласит, что лицам младше 18 лет просмотр запрещен. Это формальность заставляет признать, что вход закрыт только туда, где все ясно и очевидно. В мир «интеллектуального гламура», где – опять-таки обращаясь к этимологии слова grammar (сборник правил и рукодств) – необходим проводник в мир прекрасного и непонятного, – вход абсолютно свободен.

Поделиться

Статьи из других выпусков

№93 2015

Почему выдохлась критика? От реалий фактических к реалиям дискуссионным*

Продолжить чтение