Выпуск: №58-59 2005

Рубрика: Выставки

Видео: смешное искусство

 Видео: смешное искусство

Юлиан Розефельдт. Пораженный мужчина. Часть вторая трилогии «Неудачи». 2004. Двухканальная видеоинсталляция

Антонио Джеуза Родился в Галатине (Италия) в 1971 году. Медиа-критик, куратор. Закончил университет в Бари по специальности филология, а также Лондонский университет по специальности медиа-искусства. Автор многочисленных публикаций по российскому видеоарту. В настоящее время живет в Москве.

"Комедия" (куратор: Екатерина Дёготь), Центральный Дом художника, Москва. 24.05.05–29.05.05

Как утверждается в самом названии статьи "Видео: смешное искусство" из каталога выставки, "Комедия" – это широкая панорама, целью которой является иллюстрация "смешной" природы этого вида искусства. В этой комедии, элегантно руководимой Екатериной Деготь, главный персонаж проявляет себя как дурак.

Встречающая у входа зрителей проекция известной работы Петера Фишли и Дэвида Вайса "Ход вещей" (1987) уже показывалась в этом же выставочном пространстве в декабре 1999 года на выставке "Безумный Двойник. Выставка смешного искусства" – еще одной попытке демонстрировать смешную сторону современного искусства. Очень уместно и остроумно сложносоставное домино швейцарского дуэта делит зал с коротким сюрреалистическим фильмом Фернана Леже и Дадли Мерфи "Механический балет" (1924), который, как своеобразная техническая инверсия языка кино, представлен здесь в другом жанре той же природы – телеверсии на маленьком экране. Конечно, ничего лучше нельзя было найти, поскольку это произведение исполняет по крайней мере три функции.

Прежде всего делается акцент на признании видео как формы искусства. Заявленная проблематика не кажется незначительной, особенно в том контексте, в котором существует данная выставка, – на художественной ярмарке, где видео как жанр все еще практически не востребовано. Наверное, этот факт может объяснить история видеоискусства. Видеоарт в России, объединяющий как отечественные работы, так и произведения, импортированные из-за границы, все еще относительно молод. "Великий изначальный бульон шестидесятых"[1], как Билл Виола назвал интенсивную деятельность первых художников и кураторов, работавших с новыми средствами – видео – в США, в России имел место на двадцать пять лет позже. А феномен художественных галерей возник еще позже[2]. Предшественником видеоарта выступает история киноискусства, и заслуга Леже, а в широком смысле – сюрреализма в том, что он внес жанр кино на территорию традиционного изобразительного искусства.

Во-вторых, Механический балет структурирован согласно тем нескольким принципам, которые определяют характер видеоарта: отсутствие сценария, незначительность диалогов, отказ от профессиональных актеров, возвращение к сценам и образам, взятым из повседневной жизни, и, что самое важное, экспериментальность.

В третьих, серия фрагментов, хаотических и временами абстрактных образов, задает темп всему ходу выставки.

Говоря о кино, важно подчеркнуть, что буквально – в смысле технического исполнения – три произведения на выставке ("Ход вещей" Фишли и Вайса, "Механический балет" Леже и Мерфи и "Пораженный мужчина" Юлиана Розефельдта) кинематографичны по природе, так как они сняты на 35-мм пленку. В согласии с общепринятой практикой, выставка не подтверждает исторического суждения о том, что видео является "приемным сыном"[3] кино, в соответствии с сегодняшним молчаливым согласием о том, что видео – это просто движущиеся образы в выставочном зале современного искусства[4]. Любопытно – или нужно сказать "смешно"? – что российских работ, выполненных технически как "чистое" видео, на выставке нет: все они были сняты на цифровую камеру и затем прошли процесс цифровой обработки.

Зал за залом, как раскрывается комедия, дурак исполняет привычные трюки членовредительства, причиненных самому себе трудностей и неудобств, чтобы заставить зрителей смеяться. В кинематографе зритель обычно ждет этого от Бастера Китона или Чарли Чаплина (и его альтер эго Шарло). Этот дурак катается на байдарке по автотрассе, пока его нижняя часть не покрывается ссадинами (Роман Сигнер. "На байдарке по долине Рейна. 19 мая 2000 года", 2000), бесконечно падает на улице (Фрэнсис Алис. "Последний клоун", 2001) и валится с лестницы (Питер Лэнд. Step Ladder Blues, 1995, – между прочим, опять цитируя предшествующую выставку "Безумный Двойник"). Дурак надевает тринадцать свитеров, один поверх другого (Эрвин Вурм. "13 пуловеров", 1991), разбивает свою мебель и вносит беспокойство в размеренную жизнь своего двойника (Юлиан Розефельдт. "Пораженный мужчина". Часть вторая трилогии "Неудачи", 2004).

В этой комедии два акта, и каждый сыгран разными участниками: первый – иностранными, второй – российскими. В последовательности актов – отчетливое изменение скорости: захватывающее ускорение в большинстве западных произведений уступает место более медленному шагу в российских работах. В то время как байдарка Сигнера мчится по гравию, девушка Чернышевой мягко скользит по льду. Как указывает Екатерина Деготь во вступительном эссе каталога, ускоренное движение было хорошо опробованным приемом в киногэгах в первые годы кинематографа. В качестве парадокса, замедленное действие может быть воспринято как путь в обход смеха. И в результате – когда движение замедляется, комический эффект уступает место "серьезному": мелодраме, трагедии. Шарм мелодрамы и разрушенной формы движения очевиден в работе Викентия Нилина "Случай в Москве и другие фотокомиксы" (1993 – 2005), в которой художник использует бинарную структуру (переключающую от "фото1" к "фото2"), чтобы артикулировать свою раздробленную нарративность.

В семи коротких визуальных эссе Ольги Чернышевой ("Самостоятельные занятия", 2004) используется более текучий нарратив (и более медленный шаг). В целом они представляют романтические – в литературном смысле слова – фиксации интимной жизни посторонних. Следуя своему персональному, широко известному стилю, Чернышева создает "видеоживопись", как называет это Деготь, запечатлевающую сцены из повседневной жизни, сцены-пьесы, или лучше – комедии о реальных людях.

Самое театральное из русских видео – конечно, произведение Виктора Алимпиева "Is It Yours?" (2005), несмотря на то что оно включает в себя невольные отсылки к немому кино с появлением названия работы, которое воспринимается как титры. Однако, внимание! – это не конвенциональный театр, но насмешка над ним! Это по существу театр марионеток, с кукловодом, дергающим за ниточки героев своей мизансцены. Эта работа с очевидностью доказывает, что Алимпиев – один из немногих русских видеохудожников сегодня, если не единственный, у кого есть собственный почерк в искусстве. "Is It Yours?" показывает нам обоснованность в самом деле эксцентричного пророчества Джейн Ливингстон, сделанного в то время, когда видеоарт в США только начинался: "В будущем большинство из нас, просмотревших видео внимательно, будет в состоянии узнавать руку художника, державшую камеру"[5]. Это, конечно, справедливо в отношении Алимпиева.

В списке коротких "комедий", представленных группой "Синий суп", Деготь выделяет "Центр" (1998) как иллюстрацию момента, когда в 1990-е годы двигающийся образ становится нормой в визуальной культуре и теряет свой смешной характер. Другими словами, поворотный момент, когда комедия становится драмой. Эта идея поворота к проблеме восприятия движущегося образа существовала в видеоарте с самого начала. В сущности, "Центр" "Синего супа" имеет общий принцип с видео Вито Аккончи 1970 года "Центры", в котором художник снимает самого себя, указующего на центр телеэкрана. В обоих случаях понятие центра становится дестабилизирующим элементом, элементом вызова и изменения.

"Eroica" (2005) Дмитрия Гутова выделяется как самая лирическая "комедия" на выставке. У нее также – самая традиционная форма повествования, структура которой имеет начало и конец. Парк, в одиночестве играющий мальчик, падающий снег и музыка Бетховена – все эти компоненты ясно показывают, почему эта работа является лирической поэмой. Гутов рассказывает невыразимо трогательную изящную пятиминутную историю, которая рождает более грустное, точнее, более лирическое настроение в противоположность той жизнерадостности, которую вызывали работы в начале экспозиции.

Подытоживая, скажем, что самое смешное рассуждение, рожденное выставкой, – о том, что комедию лучше иллюстрировать драмой. В конце концов, разве чеховская "Чайка" не является "комедией в четырех актах"?

Примечания

  1. ^ Bill Viola. "History, 10 Years, and the Dreamtime" in: Reasons for Knocking at an Empty House. Writings 1973 – 1994. Thames and Hudson: London, 1995, p. 128.
  2. ^ В России самые первые эксперименты с видеокамерами и примитивное монтажное оборудование появились во второй половине 1980-х; первые выставки, на которых показывались видеоработы, – только с начала 1990-х гг.
  3. ^ Laura Cottingham. "New Wine into Old Bottles: Some Comments on the Early Years of Art Video" in: Outer and Inner Space: Pipilotti Rist, Shirin Neshat, Jane & Louise Wilson and the History of Video Art, John B. Ravenal (curator), Virginia Museum of Fine Arts, Richmond, 2002, p. 4.
  4. ^ Относительно разницы между кино и видео показательным является следующее рассуждение Билла Виола: "Наблюдая за техническим развитием видео и кино, мы немедленно отмечаем глубокое различие. Как кино произошло от фотографии (фильм – это последовательность нескольких фотографий), видео вышло из аудиотехнологий. Видеокамера ближе к микрофону по своей природе, чем к кинокамере. Видеоизображение записывается на магнитную ленту через магнитофон. Тогда очевидно, что видео ближе к звуку или к музыке, чем к кино или к фотографии. [...]" Bill Viola. "The Porcupine and the Car" in: Viola, 1995, p. 62.
  5. ^ Martha Rosler. "Video: Shedding the Utopian Moment" in: Illuminating Video, Doug Hall and Sally Jo Fifer (eds.), New York: Aperture/BAVC, 1990, p. 43. 
Поделиться

Статьи из других выпусков

№67-68 2007

Тезисы о новой нормативности

№73-74 2009

Заметки о проблеме коммуникации и автономии в современном искусстве

Продолжить чтение