Выпуск: №70 2008

Художественный журнал №70Художественный журнал
№70 Концептуализм — Навсегда. Выпуск 2

Авторы:

Дмитрий Пригов, Андрей Монастырский, Вадим Захаров, Юрий Лейдерман, Виктор Тупицын, Владимир Сорокин, Николай Шептулин, Анна Кривенцова, Николай Ридный, Борис Михайлов, Вита Михайлова, Владимир Сальников, Борис Гройс, Дарья Пыркина, Джеффри Сколлер, Елена Яичникова, Дмитрий Голынко-Вольфсон, Ирина Базилева, Екатерина Лазарева, Николай Олейников, Елена Лукьянова, Зейгам Азизов, Полина Жураковская, Илья Будрайтскис, Виктор Тупицын, Ирина Базилева, Наталья Быстрова

Авторы:

Дмитрий Пригов
Комикс Розовый гной

В настоящем предисловии ко второму из посвященных концептуализму выпусков «ХЖ» повторим вопрос, уже заданный в предисловии к выпуску первому: в чем же причина актуальности концептуализма 60–70-х годов минувшего века сегодня, в первое десятилетие века ХХI?
Ответ на этот вопрос можно усмотреть, в частности, в том, что «концептуализм – это тем или иным способом дефинированное определение направления, но и в то же самое время и в большей, может быть, степени – имена» (Д. А. Пригов. «Концептуализм»). Если же попытаться назвать имена, которые так или иначе связываются в актуальной культуре с концептуализмом, то это, безусловно, и Дмитрий А. Пригов, и Владимир Сорокин, и Борис Гройс, и Андрей Монастырский, и Борис Михайлов, и Вадим Захаров, и Юрий Лейдерман, т.е. те, чье творчество определяет сегодня наши культурные горизонты и ориентиры. Именно их голоса и задают полифонию второго «концептуального» выпуска «ХЖ».
Впрочем появляются в этом номере и другие имена – Николая Олейникова, Елены Ковылиной, Валерия Чтака, Петра Быстрова, группы «ESCAPE» и «Запасный выход». Заявив о себе в русском искусстве в 90-е годы, эти художники чисто формально не могут считаться продолжателями концептуализма, однако они продолжают жизнь этой традиции своим постоянным соразмерением себя с нею. Осмысляя себя как целостное поколение, они «представляют его как зеркальную поверхность, в которой отражается московская концептуальная школа» (Н. Олейников. «Московская концептуальная школа в зеркале моего поколения»). При этом сведенный лишь к легендарной московской школе концептуализм останется обедненным и непонятым. А потому в полифонии настоящего выпуска различимы голоса чеха Йиржи Кованды, испанки Лары Альмарсеги, американца Грегори Шолетта и др.
Впрочем, авторы номера именно потому, что воспринимают концептуализм явлением актуальным, относятся к нему без академического пиетета. Все в нем представляется открытым дискуссии и вызывающим сомнение. Так, для классика концептуализма Андрея Монастырского «московский концептуализм… на самом деле концептуализмом не является» (В. Захаров, Ю. Лейдерман, А. Монастырский. «О терминологии “московского концептуализма”»). В то время как для другого классика концептуализма, писателя Владимира Сорокина, «московский концептуализм в историю искусства не вписался… и оказался понятен только группе единомышленников» (В. Сорокин, Н. Шептулин. «Разговор о московском концептуализме…»). Более того, вопреки его уже почти полувековой истории, концептуализм продолжает вызывать полемическое неприятие: «…Концептуалистические опыты, пытающиеся быть то философией, то лингвистикой, то социологией, то просто остроумным комментарием, в большинстве случаев представляют собой недоразумение, прежде всего мыслительное…» (В. Сальников. «Искусство мнений»).
И все же наследие концептуализма сегодня чревато не только негативной полемикой, но и продуктивной актуальностью. Так, все то, от чего многие адепты этой традиции (к примеру, Владимир Сорокин) готовы подчас отречься – апология пустоты и педантичное архивирование, пренебрежение товарной сделанностью произведения и аутичное замыкание на круге посвященных, оказывается крайне затребованным молодыми художниками (Н. Олейников. «Московская концептуальная школа в зеркале моего поколения»). Затребованной сегодня оказывается и валоризация внутренней коммуникации (Е. Лазарева. «Программа ESCAPE: квадратура круга»), апелляция к первичному телесному опыту (И. Базилева. «Опыт преодоления, или Куда ведет “Запасный выход”?»).
В этой притягательности творческой методологии концептуализма можно усмотреть и общественные причины. В ситуации формирования в России нового государственно-рыночного мейнстрима концептуалистская поэтика начинает видиться плодотворным опытом эстетической оппозиции. Ведь «политически и во многом эстетически Россия сейчас опять возвращается к советской модели. И очень может быть, что в ближайшие годы… опять возникнет необходимость нового андеграунда» (В. Сорокин, Н. Шептулин. «Разговор о московском концептуализме…»). Впрочем, есть в нынешней ситуации и отличие от советского прошлого: в силу отсутствия в обществе «культурно-критической доминанты и зон академической престижности» культура подпадает «под давление рынка и массмедиа с их доминирующей красочной, почти галлюциногенной визуальностью» (Д. А. Пригов. «Концептуализм»). А потому полезным в новой ситуации оказывается и опыт западного концептуализма, который здесь с самого начала «был средством противостояния рынку и тематизировал вопрос, что такое искусство, вместо того чтобы производить и поставлять на рынок художественные ценности» (Б. Гройс. «Концептуализм – последнее авангардное движение»).
А потому «можно не только смеяться над московским концептуализмом…, но и относиться к нему с уважением и благодарностью». Ведь это был «последний романтический проект, не связанный со стяжанием славы, это была некая духовная практика» (В. Сорокин, Н. Шептулин. «Разговор о московском концептуализме…»). Более того, «концептуализм представляет собой последнее по времени авангардное движение» (Б. Гройс. «Концептуализм – последнее авангардное движение»).

Комикс Розовый гнойКомикс Розовый гной
Поделиться

Продолжить чтение